— Чай, с рожью мешок‑то… Маленький ты, что ли? Ежели не себе в карман положил, а голодных пожалел — тогда я никому не скажу.
Плотники хохотали, а сторож беспомощно озирался и бил себя кулаками по бёдрам.
— А, батюшки! А, соседушки! Чего эта гнида‑то на меня клеплет!
А Кузярь хладнокровно и безбоязненно брал полную горсть ржи и пересыпал зерно с ладони на ладонь.
— Хорошая ржица, налитая… Такой ржицей можно всё село прокормить до нового урожая.
Татьяна выплывала откуда‑то из‑за брёвен и свалки досок и встревоженно спохватывалась:
— Ни одному бесу веры нет. Хоть сама карауль. Всякий норовит урвать, утащить. Говори, Ванятка, в какую сторону шайтан мешок уволок! Чую, что не врёшь.
Кузярь бросил с ладони в рот щепотку ржи и спокойно ответил:
— Вру, тётка Татьяна. У тебя, вишь, сколько еды-то — целые бунты. Взяла бы да раздала всем голодным.
И он неторопливо шёл дальше, к луке. Татьяна кричала надсадно: