— Подождите, становой, не волнуйтесь.
Олёха не спрятался в толпу, а стал боком к начальству и насупился ещё угрюмее. Вероятно, он чувствовал себя в безопасности, сдавленный телами мужиков. Становой таращил на него жёлтые белки и корчил свирепо угрожающие рожи. В присутствии князя Васильчикова он обуздывал себя.
Тихон подошёл легко, с весёлой и вызывающей усмешкой, словно не его гнали урядники, а он тащил их за шиворот. Филарет исподлобья глядел на толпу, но как будто не видел её.
Тихон, взъерошенный, с синим кровоподтёком под глазом, с улыбкой кивал головой мужикам и, не обращая внимания на начальство, подмигивал кому‑то в толпе.
Кузярь вскочил на колени, подполз к самому краю крыши и крикнул срывающимся голосом:
— Не робей, дядя Тихон!
Эта его смелость заразила меня: я подскочил к нему и тоже крикнул:
— Оттолкни урядников‑то, дядя Тиша!
Миколька яростно шикнул и дёрнул нас за ноги.
— Ложитесь, окаянные, и не высовывайтесь! Пропадешь с вами, чертями, по–дурацки!