Мара почему-то озлилась.
— Ах, какой хороший! Мне сны-то, может, дороже всего. А Раиса мне милее такая, какая есть.
Триша опять засмеялся.
— Чего же ты, Люба, не хохочешь? Смотри, какие штуки откалывает Мара-то?
Но Люба не смеялась: должно быть, она боялась Триши. Она густо покраснела и с натугой ответила:
— Мара хорошая. А с тобой я только кадриль умею танцевать, а не разговаривать.
— Ну что ж, потанцуем, Люба.
Манюшка пищала умоляюще:
— Да ты кушай, Тришенька. Вот пирожков возьми, вареньица… Ведь ты гостинёчек всем нам дорогой.
Триша шутил: