Я не помнил, как сбежал с крыльца и как очутился в руках Прасковеи. Она похлопала меня по плечу и сказала с необычайной для меня лаской.
— Молодчина-то какой! Лучше и не скажешь!
Матвей Егорыч сошел с крыльца и толкнул Прасковею в плечо:
— Ну, веди свою орду, атаманша! Я с тобой вместе пойду.
Прасковея отстранилась от него, вытянулась и помахала багорчиком.
— Товарки, пускай Матвей Егорыч всем скажет, что с этого дня штрафы с нас драть не будут. Тогда и пойдём.
Женщины закричали вразнобой и тоже замахали багорчиками. Матвей Егорыч поднял мой багор, обвёл резалок своими жёсткими глазами и пробурчал:
— Ладно. Утрясём как-нибудь.
— Ну, Матвей Егорыч… — впервые улыбнулась Прасковея, — твои слова мы запомнили. Пошли, товарки! Дайте дорогу!
Прасковея вместе с Матвеем Егорычем пошли сквозь толпу женщин, за ними мать с Марийкой, Наташа с Оксаной и Галей, а за ними повалили и остальные.