Бляхин крякнул от боли и взглянул на свои пальцы: они окоченели, как мёртвые.
Наташа и Прасковея подхватили мать и вывели её в прихожую.
Прасковея вскинула голову и через плечо с негодованием бросила:
— Волки от голода бесятся, а богатые от наших обид и слёз дуреют.
Наташа с ненавистью подхватила:
— Не на меня напали…
Гриша, уходя, с учтивой улыбочкой, взволнованно проговорил:
— Именитые люди, а позволяют себе такие дикости…
— Мерзавец! — прорычал Бляхин, встряхивая руку. — Он мне, Прокофий, жилы порвал: кисть омертвела.
Хозяин трясся от хохота.