— Языки развязали, черти солёные… Вон отсюда, чтоб не смердили! Слава моя не в казарме гуляет, а в моём царстве. Не хотите ли сестёр милосердных? Кому охота околевать — туда и дорога, а кому жизнь своя дорога — и без доктора не околеет.
Когда Гриша и женщины выходили из двери в прихожую, Бляхин заорал:
— Стой! Я с вами по-другому поговорю!
И бросил на стол стакан. Он ударился о графин и разлетелся по столу мелкими осколками. Бляхин, взъерошенный, с дикими глазами, с мокрой бородой, широко прошагал к двери и грубо вцепился в руку матери. Она в ужасе вскрикнула и схватилась за Наташу.
— Ты, молодка, со мной останешься, — распорядился Бляхин, прилипая к ней пьяными глазами. — В залог возьму до тех пор, пока эти хари не приведут сюда Анфису.
Он так больно впился в руку матери, что она закричала, стараясь отодрать его пальцы и в отчаянии безумными глазами умоляя товарищей.
Хозяин трясся всем телом от хохота.
— Кузьма!.. Бешеный!.. Что отчубучил!
Гриша мгновенно и как-то незаметно сдавил руку Бляхина и с угрозой сказал вполголоса:
— Вот это, господин купец, никак не годится.