— Ну, хватит дурить, девчата! Поругались и довольно. Покапризничали, посвоевольничали, отвели душу — и дело с концом. Рыба-то вон вся закоченела. Сами же зло себе делаете: хозяин убытки на вас же взвалит. Вам худо, а мне — вдвойне. Так и быть: штрафы на этот раз снимаю, а недовыработки и рыбные отходы на себя принять не могу. Это не моя, а ваша вина.
Прасковея деловито спросила:
— Значит, хозяйские убытки — на нас? На кого же всё-таки — на одних резалок или вместе и на рабочих?
Подрядчица так же деловито ответила:
— Раз все в одной артели, значит все должны и расплачиваться.
Прасковея строго оглянула всех и улыбнулась.
— Слышали, товарки? А вы, ребята? Согласны принять на себя хозяйские убытки?
Тут сразу началась такая суматоха, такой разразился гвалт, что ничего нельзя было понять. Тачковозы и солильщики орали, как на сходе, громче всех и все вместе. Они грозили кому-то кулаками, рвались вперёд с озлобленными лицами, а женщины кричали и на мужчин, и друг на друга.
Никто не заметил, как на плот прихлынули бондаря с Гришей и Харитоном впереди. Почувствовали их по хорошему запаху деревянной стружки. Гриша и Харитон продрались в середину, к Прасковее, и стали с ней озабоченно совещаться.
Кто-то из резалок с весёлой ненавистью крикнул: