Три плана, на которые разделяется всё это творение, не имеют между собою никакого отношения; потому что каждый план заключает в себе особое действие; но группы все вообще превосходны, положения тел прекрасны, лица выразительны. Нет здесь ни одной мысли посредственной и лишней; нет ни одной черты, которая бы не была исчислена и измерена; это слог Виргилиев. Самая древность этого камея имела для меня особенную цену и произвела во мне чувства новые, неизъяснимые. Мне казалось, я держал в руках осьмнадцать веков!
Директор Кабинета, заметив моё нетерпение и любопытство, спросил меня с улыбкою: "вы об нём читали?" -- Я изучал его; отвечал я с какою-то гордостию и самолюбием. Признаюсь; нет ничего приятнее, как поверять свои уроки на опыте, как встречать те памятники, города и самые поля, которых имена вытвержены нами с детства. Довольный моим ответом Директор вдруг оборотился к одному Немцу путешественнику, который засмотрелся на Римские шишаки, и спросил его важным тоном: "Государь мой! для чего вы пришли сюда?" -- "Видеть редкости", -- сказал Немец. -- "Для чего же вы, подхватил Директор, не хотите видеть такой редкости, которую многие, не видавши, изучают?" Антикварий прав. Что значат эти разбитые щиты, рассечённые шлемы и преломленные мечи? Те ли они, которыми Римляне распространили владычество своё над вселенной? или те, с которими они пали перед Аттиллою? Защитили лм их эти орудия от смерти и даровали ли им бессмертие после жизни? Да и кто нас уверит, что эти копья принадлежали Римлянам, а не варварам? -- И так пусть ржа снедает железо; пусть время стирает славу, обагрённую кровию человеческою; пусть останется одно Обоготворение Августа; и этого уже довольно. Поздний потомок остановится перед этим драгоценным памятником и скажет: он принадлежал народу великому; на нём видна печать вкуса, образованности и просвещения. -- Самое невежество не посягнет на истребление камня, в котором дышет божество человеческого гения.
ИМПЕРАТОРСКО-КОРОЛЕВСКАЯ БИБЛИОТЕКА
Наружные и внутренние украшения. Примечательнейшие рукописи. Медная доска с постановлением Римского Сената от 186 года до Р. X. Сходство формы и слога этого постановления с нашими протоколами.
Скромные и застенчивые музы, во многих странах бедные, голодные и нагие, в столице Австрийской имеют свой дворец, который отличается богатством, пышностию и даже роскошью. Я разумею Императорскую библиотеку, служащую украшением площади Иосифа Второго. Над куполом этого храма стоит в торжественной колеснице облеченная в броню богиня Минерва; и четыре белых коня попирают невежество и зависть. На одном краю здания Атлант держит шар небесный посреди двух лиц, представляющих эмблемы Астрономии; на другом краю Телл держит шар земной, также посреди двух фигур, символов Геометрии. По сторонам лестницы, ведущей в библиотеку, расставлены древние Греческие и Римские колонны, бюсты и камни с Латинскими надписями.
Огромная и великолепная зала, в которой хранятся книги, имеет 34 сажени и 2 фута длины и 7 сажен и 5 футов ширины. Посреди колонн, поддерживающих высокой и овальной купол, стоит мраморная статуя Карла VI, основателя этого здания, окружённая двенадцатью статуями других Императоров Австрийского дома. На куполе представлен в аллегорических лицах стройный хор наук, которые в знак союза подают одна другой руки. Богатство и вкус расположили повсюду мрамор, золото и изящные произведения кисти. Собрание книг, начатое ещё Императором Максимилианом I, состоит теперь из 300,000 томов*: в числе их находится 800 с гравированными картинами, портретами, миниатюрною живописью, животными и цветами. Между рукописями достойны примечания письмена древних Мексиканцев, состоящие из фигур и символических знаков; Диоскорид восьмого столетия с раскрашенными растениями, несколько листов из корана Магомедова девятого столетия; Библия Польская, подаренная Князем Радзивилом и писанная Немецкими буквами. Здесь хранится между прочим Освобожденный Иерусалим, писанный собственною рукою Торквата Тасса. Из манускриптов, писанных на Египетском папире, один был долгое время трудною загадкою для учёных антиквариев; он содержит постановление о разделе земли, писанное на Латинском языке Готфскими буквами.
Драгоценная для антиквариев, полезная для юриспрудентов и занимательная для всех любопытных, медная доска с постановлением Римского Сената обратила особенное моё внимание. Мы любим переноситься воображением во времена Фабрициев, Катонов и Сципионов, -- под их соломенные кровли, где обитала простота, умеренность и доблесть; в их деревянный город, который готовился быть владыкою вселенной. И кто бы подумал, что суровые Римляне и Римлянки тех времён, прикрываясь личиною набожности, могли, подобно Грекам, допускать буйство, своеволие и разврат в таинства Бахусовых празднеств? Строгий блюститель нравов, Сенат решился пресечь это зло, пагубное для обществ, и издал уложение, которое для всеобщего обнародования и было выгравировано на медной доске. Предлагаемый здесь перевод сего уложения служит образчиком делового слога древних Римлян и вместе доказательством разительного его сходства с нашим деловым слогом. Вы встретите в нём те же повторения, ту же точность и ту же форму; одним словом, это записка нашего протокола. Наши приказные, подобно мещанину во дворянстве, может быть, совсем не воображают, что они пишут слогом Латинским: однако это справедливо; потому что наше судопроизводство есть остаток средних времён и тех народов, которые были рабскими подражателями Римлян.
"В ноны (т.е. в 7 день) месяца Октября**, во храме Беллоны, Марций и Спурий Постумий консулы, в присутствии сената слушали предложение Клавдия, Валерия и Минуция о празднествах Бахусовых и приказали: не позволять никому празднеств Бахусовых. Если кто будет доказывать, что ему нужны празднества Бахусовы, тот должен идти в Рим к градскому претору; сей доносит о том сенату, который и даёт своё решение в присутствии ста сенаторов. Во-вторых (приказали), присутствовать на празднествах Бахусовых не позволяется никому из граждан Римских, ни Латинцу, ни союзнику, если желающий не явился к претору градскому, а сей не донёс о том сенату, или сенат не дал решения в присутствии ста сенаторов.
В-третьих (приказали): никому из мущин не принимать на себя звания жреца и никому ни из мущин, ни из женщин не принимать должности ни начальника, ни казначея для заведывания общею казною; и никому не допускать до сего ни начальников, ни их помощников, ни мущин, ни женщин; и кроме того не делать никакой общей присяги и никаких общих пожертвований, не давать ни порук, ни обещаний и не заключать никаких между собою договоров. Священнодействий не отправлять никому втайне; и равным образом никому не отправлять ни в публичном месте, ни в частном, ни вне города, если желающий не явился к претору градскому, а сей не донёс о том сенату, а сенат не дал решения в присутствии ста сенаторов.
При отправлении священнодействий не присутствовать более пяти человек, и притом пяти одних мущин или пяти женщин; а вместе не более двух мущин и трёх женщин, и то не иначе, как по получении решения преторского и сенатского, как о том сказано выше.