Чудеса, чудеса! Никто не думалъ, не предполагалъ этого. Разговоръ продолжался едва нѣсколько минутъ. Когда кто-нибудь умираетъ цѣлые годы, то это легко понять, но когда сгоритъ въ одну минуту, то это страшное чудо.
Такъ сверло вертитъ дупло зуба, проникая все глубже вверхъ, точно желая вонзиться въ мозгъ, и вдругъ "неожиданно" ударяетъ въ обнаженный нервъ, и тогда боль, рвущая боль, пронизываетъ васъ длинной, жгучей иглой, и вы невольно протягиваете руки, чтобы оттолкнуть причинившаго вамъ боль. Это грозное "что"? убило Валека. На несчастный вопросъ -- ужасный отвѣтъ. Ножъ лежалъ въ карманѣ, въ футлярѣ. Юзвякъ нащупывалъ его на всякій случай: если Валекъ бросится на него, онъ станетъ защищаться. Присутствующіе тоже предвидѣли возможность такого оборота бесѣды, но для этой шайки "котовъ" {"Альфонсовъ".}, которой предводительствовалъ Валекъ, издѣвательство надъ слабымъ врагомъ было культомъ, привычкой.
Ради нихъ-то и устроилъ Валекъ эту охоту на человѣка, безсиліе котораго раздражало его нервы, такъ же, какъ пассивность Маринки будила въ немъ звѣря. Съ этой цѣлью онъ и пригласилъ его къ столу и сталъ говорить ему такія истины, которыхъ не говорятъ никому. Нельзя издѣваться надъ раболѣпіемъ собственныхъ рабовъ, надъ уступчивостью соблазненной женщины, надо и жертвамъ давать роздыхъ. Не все можетъ перенести душа, даже вѣчно скованная страхомъ. Валекъ не понималъ этого, и былъ убитъ.
"Русское Богатство", No 6, 1902