Донъ-Жуанъ Австрійскій скомандовалъ сдѣлать на городъ нападеніе и такъ какъ та часть залива, гдѣ причалили корабли, была защищена крѣпостью св. Эльма, испанскій гарнизонъ, которой владѣлъ пушками, то высадка войскъ произошла безъ серьезной опасности.
Затѣмъ завязалось уличное сраженіе, ужаснѣе котораго никто ничего не могъ себѣ представить. Общая опасность сплотила всѣхъ неаполитанцевъ въ одну дружную армію, и въ виду близкой смерти умолкнули страсти народныхъ партій. На одной сторонѣ стояли только неаполитанцы, а на другой -- испанцы, среди которыхъ были вспомогательныя нѣмецкія войска, которыя Донъ-Жуанъ привезъ съ собой. Каждый шагъ, сдѣланный испанцами, стоилъ потоковъ неаполитанской крови. Все бывшее въ городѣ оружіе народъ разхваталъ по рукамъ, и если испанскіе солдаты были лучше обучены, то неаполитанцы превосходили ихъ своимъ презрѣніемъ къ смерти и своей отчаянной храбростью. Въ рядахъ неаполитанцевъ сражались даже женщины. Народъ укрѣпился въ церквахъ, пренебрегая святостью мѣста.
Самая жестокая битва свирѣпствовала, разумѣется, вблизи залива, а именно въ густонаселенной части города Santa Lucia.
Для поддержанія въ массахъ народа порядка, предводители въ пылу битвы гарцовали на коняхъ и вмѣстѣ съ Дженнаро Аннезе и Анніелло Фальконе храбро сражался верхомъ и Сальваторъ Роза. Народъ зналъ знаменитаго живописца и его взоръ повсюду пробуждалъ новую отвагу, новое воодушевленіе.
Но все было тщетно. Все больше врагъ тѣснилъ сражающихся внутрь города, и такъ какъ укрѣпленныя высоты въ тылу Неаполя были въ рукахъ испанцевъ, поставившихъ тамъ свою артиллерію, то несчастный народъ очутился въ безвыходномъ положеніи. Разрушались дома и дворцы, чтобы за грудами развалинъ можно было устроить укрѣпленіе.
Такимъ образомъ, уже многіе дворцы лежали въ развалинахъ, а испанцы между тѣмъ напирали все сильнѣй и сильнѣй. Одно мгновеніе казалось, что битва зайдетъ въ улицу, гдѣ находился дворецъ графа Мендоца, но Сальватору удалось напирающую массу оттѣснить назадъ.
Послѣ нѣсколькихъ часовъ храбраго и отчаяннаго сопротивленія, наконецъ, всѣми почувствовалось, что все потеряно. Самые храбрые были убиты, многіе ранены, другіе попались въ плѣнъ и вотъ сражающихся охватила паника. Они разбѣжались по церквамъ и монастырямъ, заперлись тамъ и въ своихъ домахъ, оставивъ поле сраженія за побѣдившими испанцами.
Испанцы тотчасъ же разставили сторожевые посты, послѣ чего Донъ-Жуанъ Австрійскій торжественно съ барабаннымъ боемъ объявилъ, что ужасная катастрофа кончилась.
Между убитыми лежали живописцы Ланфранко и Аніелло Фальконе, между взятыми въ плѣнъ былъ Дженнаро Аннезе и между ранеными Сальваторъ Роза.
Дружескія руки успѣли спасти послѣдняго въ одномъ домѣ, гдѣ ему была сдѣлана первая перевязка. Рана была неопасна и только въ первое мгновеніе ошеломила его, выбивъ изъ строя. Его горе за несчастный исходъ сраженія было сильнѣе его страданій, причиняемыхъ раной. Обезсиливъ отъ потери крови, онъ долженъ былъ противъ своего желанія до ночи лежать въ своемъ убѣжищѣ; ночью ему удалось переодѣтому пробраться домой, гдѣ Тебальдо съ лихорадочнымъ страхомъ ожидалъ исхода сраженія и уже терялъ всякую надежду снова прижать его къ своей груди. Радость бѣднаго слѣпца, услышавшаго о возвращеніи своего брата изъ ужасной опасности, доставила Сальватору въ это мгновеніе величайшее утѣшеніе. Прославленный живописецъ, всѣ идеалы котораго были разбиты, можетъ быть съ трудомъ удержался бы теперь отъ самоубійства, если бы его къ жизни не привязывала обязанность заботиться о своемъ безпомощномъ братѣ.