Дитя съ любопытствомъ и съ надеждой на подачку посмотрѣло на подошедшаго чужестранца; другіе нищіе, замѣтивъ Сальватора, тоже по обыкновенію громко начали просить милостыню, какъ и всегда. Молодой человѣкъ поднялъ голову -- и страшная истина наконецъ открылась Сальватору. Это былъ тотъ самый молодой человѣкъ, котораго онъ впервые увидѣлъ на похоронахъ Корнеліи Кортези, который, затѣмъ, при вторичной встрѣчѣ у дворца графа Мендоца привелъ его въ ярость, котораго онъ оставилъ на произволъ разбойниковъ; внѣ всякихъ сомнѣній, это былъ его братъ и положеніе его было самое плачевное: несчастный былъ ослѣпленъ, для него наступила вѣчная ночь.
Много горя видѣлъ въ своей жизни живописецъ, новое свиданіе съ Корнеліей и событія послѣднихъ дней притупили его воспріимчивость къ человѣческимъ страданіямъ, но здѣсь несчастіе близкаго дорогого существа такъ сильно и глубоко подѣйствовало на него, что онъ потерялъ всякое самообладаніе. Съ болѣзненнымъ воплемъ: "мой братъ! мой несчастный братъ!" бросился Сальваторъ передъ нимъ на колѣни, обнялъ его, стараясь привлечь къ себѣ.
Испуганный, въ высшей степени смущенный, слѣпецъ не понималъ, что съ нимъ такое; дрожь пробѣжала по его тѣлу и мускулы лица перекосились отъ волненія. Онъ ощупывалъ волосы и лицо стоявшаго передъ нимъ на колѣняхъ человѣка и много нужно было времени, чтобы изъ вопросовъ и отвѣтовъ онъ понялъ хотя бы скудную часть истины.
Между тѣмъ, дѣвочка, сидѣвшая на землѣ рядомъ съ слѣпымъ, куда-то убѣжала и черезъ нѣкоторое время вернулась въ сопровожденіи женщины, начавшей причитывать и громко плакать, говори, что, вѣроятно, Тебальдо не отнимутъ у нея, ибо онъ ея единственное утѣшеніе и ея послѣдняя защита. Хотя Сальваторъ не могъ знать, въ какихъ отношеніяхъ былъ его братъ съ этой женщиной, онъ тотчасъ же вызвался вознаградить ее за ту матеріальную поддержку, которой она лишалась въ лицѣ Тебальдо; съ братомъ же своимъ онъ никоимъ образомъ не разлучится и ни минуты не оставитъ его въ этой жалостной обстановкѣ. При этихъ словахъ Тебальдо уцѣпился костлявыми руками за руку своего брата и немногими словами далъ понять, что онъ въ высшей степени счастливъ, имѣя возможность при его помощи выйти изъ своего плачевнаго положенія. У Сальватора съ собой было порядочно денегъ, съ помощью которыхъ можно было и заставить замолчать воющую женщину, и получить ея согласіе, показавъ ей, что противъ правъ брата ничего не подѣлаешь.
Живописецъ привелъ брата на свою квартиру и позаботился одѣть его въ свое платье, напоить и накормить. Главнымъ образомъ, Сальваторъ на первыхъ порахъ приложилъ всѣ старанія для возстановленія его физическихъ силъ.
Исподволь и какъ бы невзначай Сальваторъ рѣшился затѣмъ разспросить бѣднягу о его злосчастной судьбѣ. Дикіе бандиты подъ предводительствомъ чернаго Беппо изъ мести долгое время по дебрямъ таскали за собой несчастнаго Тебальдо; боясь, чтобы онъ какъ-нибудь не выдалъ ихъ, бандиты порѣшили убить его. Но черный Беппо напомнилъ о данномъ словѣ, что молодой человѣкъ не будетъ убитъ, а только никогда не увидитъ своего отца. Послѣ этого, бандиты жестоко ослѣпили Тебальдо; потаскали его еще нѣсколько дней съ собой, такъ что онъ не зналъ, гдѣ собственно находится, и, наконецъ, поручили его одной женщинѣ, мужъ которой, тоже бандитъ, нѣсколько лѣтъ тому назадъ былъ пойманъ и повѣшенъ. Беппо, знавшій дарованіе Тебальдо къ пѣнію и къ игрѣ на лютнѣ, желалъ такимъ образомъ обезпечить вдовѣ кусокъ хлѣба: отнынѣ слѣпецъ долженъ былъ вмѣстѣ съ другими нищими и калѣками просить милостыню у церкви Мадонны del Portici. Его игра на лютнѣ и его пѣніе избавляли его по крайней мѣрѣ отъ вѣчнаго кляньченья, подобно другимъ нищимъ; дѣвочка всегда находилась при немъ, собирала подаяніе отъ благочестивыхъ и сердобольныхъ прихожанъ, а по вечерамъ уводила его домой.
Сердце Сальватора обливалось кровью, когда онъ слушалъ повѣствованіе о томъ, что приходилось перенести деликатному, интеллигентному юношѣ, жившему въ домѣ графа Мендоца въ холѣ и довольствѣ, въ этой печальной средѣ, отчаявшись на возможность какого бы ни было исхода. Мало-по-малу Тебальдо примирился съ своей судьбою, думая, что это испытаніе, посланное Богомъ для спасенія его души. Первое время онъ дни и ночи только и думалъ о томъ, какъ бы дать знать о своемъ существованіи графу Мендоца; но въ концѣ концовъ онъ пришелъ къ убѣжденію, что теперешнее положеніе есть возмездіе за его долгое, беззаконное пребываніе въ домѣ испанскаго аристократа и за житье на счетъ неаполитанскаго народа вмѣстѣ съ врагами своей родины. Въ воображеніи онъ часто возвращался къ тому времени, вспоминая часы, прожитые въ обществѣ Корнеліи и ея отца, въ полномъ блаженномъ довольствѣ; но эти мысли казались ему искушеніемъ, и онъ искалъ помощи и защиты въ пламенной молитвѣ. Послѣднимъ, единственнымъ утѣшеніемъ въ его горькой долѣ осталась ему пѣсенка матери, которую онъ ежечасно пѣвалъ въ робкой надеждѣ, что небо поможетъ ему быть услышеннымъ кѣмъ-нибудь изъ близкихъ родственниковъ. И вдругъ исполнилось его пламенное желаніе, его молитва была услышана.
Сальваторъ былъ глубоко потрясенъ. Хотя онъ еще не зналъ, что будетъ дѣлать съ своимъ братомъ, но для него ясно было, что онъ никогда не оставитъ его, употребляя всѣ мѣры для облегченія печальной участи слѣпого. Вскорѣ онъ замѣтилъ, что Тебальдо одаренъ не только прекраснымъ голосомъ, но выдающимися музыкальными способностями. Въ пѣніи слѣпого страстно звучали всѣ перенесенныя имъ страданія; поэтому пѣсня его была невыразимо трогательна и несравнимо задушевна. У Сальватора созрѣлъ было уже планъ, который осуществить ему однако помѣшали наступившія событія.
Послѣ того какъ французская эскадра съ герцогомъ Гизомъ уплыла въ Салерно, испанскій адмиралъ Донъ-Жуанъ Австрійскій все свое вниманіе устремилъ на неаполитанцевъ, начавъ дѣйствовать весьма рѣшительно. Въ Испаніи были убѣждены, что великодушіе и слабохарактерность герцога Аркоса были главной причиной распространенія революціи, ибо, по мнѣнію испанскихъ грандовъ, Мазаніелло слѣдовало пытать и колесовать, а весь Неаполь наказать огнемъ и мечемъ. Теперь, по ихъ мнѣнію, слѣдовало какъ можно скорѣе исправить ошибки герцога и энергичной рукой подавить возстаніе.
Дженнаро Аннезе находился въ очень тяжеломъ положеніи. Онъ самъ и люди благоразумные изъ среды народа согласились бы сдать городъ юному герою, подъ условіемъ признанія привиллегій, дарованныхъ въ первые дни революціи. Но большая частъ народа, вмѣстѣ съ членами лиги мертвыхъ, не хотѣла и слышать объ уступкахъ, и, такимъ образомъ, не оставалось ничего иного, какъ дѣйствовать силой противъ силы.