-- Галилея?-- быстро повторилъ Гвидо,-- астронома Галилея, о которомъ теперь столько говорятъ? Я припоминаю кое-что объ этомъ мужѣ изъ моего дѣтства. Отецъ мой разсказывалъ мнѣ, что Галилей въ Пизанскомъ соборѣ открылъ законы качанія маятника, слѣдя глазами за непрерывнымъ качаніемъ неугасаемой лампады. Я тогда удивлялся наглости, что въ церкви можно заниматься чѣмъ-нибудь инымъ, кромѣ Бога и святыхъ. Между тѣмъ, мои мнѣнія измѣнились, и я не разъ сочувственно думалъ, какъ неосторожно этотъ ученый мужъ своими изслѣдованіями возстановилъ противъ себя духовенство. Будь осторожнѣй: если твой дядя узнаетъ, что тебѣ нравится дочь Галилея, онъ можетъ разсердиться.
-- Мой дядя очень цѣнитъ Галилея,-- возразилъ Бернардо.
Гвидо взглянулъ на него удивленно и недовѣрчиво.
-- Твой дядя, кардиналъ, цѣнитъ астронома Галилея?! Это весьма сомнительно!
-- И, все-таки, это такъ, какъ я говорю,-- возразилъ Бернардо.-- Мой дядя уважаетъ науку и гордится ролью высокопоставленнаго покровителя ученыхъ; особенно же онъ друженъ съ Галилеемъ. Онъ даже обнародовалъ одно краткое похвальное слово въ стихахъ къ этому знаменитому мужу. Я не хочу сказать, что мой дядя Аріостъ; для нѣжныхъ строфъ, какія писалъ Петрарка, онъ, правда, неподходящій цѣнитель,-- но дружить съ наукой позволяется и кардиналу.
-- Теперь,-- началъ Гвидо,-- я не знаю, что и думать объ этомъ Дѣлѣ. Мнѣ извѣстно, что церковь торжественно объяснила, что вопросъ -- земля ли вертится вокругъ солнца или солнце вертится вокругъ земли -- давно уже рѣшено священнымъ писаніемъ; поэтому, св. церковью твердо установлено, что солнце вращается, а земля стоитъ неподвижно. Было даже строго воспрещено публично высказывать сомнѣніе въ этомъ. Это постановленіе должно быть теперь уничтожено ради Галилея, который повторяетъ мнѣніе одного нѣмецкаго изслѣдователя. Какъ же возможно, чтобы такой высокій сановникъ, какъ твой дядя, былъ друженъ съ человѣкомъ, проповѣдующимъ ученіе, которое стоитъ въ явномъ противорѣчіи съ постановленіями церкви?
-- И, все-таки, это такъ,-- возразилъ Бернардо.-- Я знаю весьма достовѣрно, что мой дядя въ былое время неоднократно приглашалъ Галилея совсѣмъ переселиться въ Римъ, но Галилей съ предусмотрительнымъ благоразуміемъ отклонилъ это предложеніе. Странное стеченіе обстоятельствъ случилось теперь. Заклятый врагъ Галилея кардиналъ Беллярминъ, по смерти Павла У, удалился изъ Рима, поселившись здѣсь во Флоренціи, находясь во враждѣ съ Григоріемъ и не желая переносить его кроткихъ взглядовъ. Беллярминъ здѣсь на свободѣ тайно проводитъ свои взгляды, сохраняя вмѣстѣ съ тѣмъ лицемѣрный видъ, будто онъ далекъ отъ всякаго вліянія на дѣла церкви. Втихомолку же хитрый іезуитъ интригуетъ противъ всякаго свободнаго духовнаго порыва. Онъ можетъ зло оклеветать Галилея чрезъ своихъ помощниковъ.
-- Совершенно справедливо,-- замѣтилъ Гвидо,-- этотъ Беллярминъ принадлежитъ къ ордену іезуитовъ и только выжидаетъ своего времени. Григорій -- человѣкъ старый и больной, онъ долго не проживетъ. Кто можетъ знать на кого падетъ тогда выборъ въ папы?
Терпѣніе Бернардо начинало истощаться. Онъ хотѣлъ еще разъ увидѣть Цецилію и его неудержимо влекло въ церковь, гдѣ теперь молилась его возлюбленная. Но въ то самое мгновеніе, когда онъ хотѣлъ покинуть Гвидо, сказавъ ему на прощанье нѣсколько словъ, изъ сосѣдней улицы, выходившей на площадь, вдругъ высыпала толпа народа, слѣдовавшая за доминиканскимъ монахомъ; она съ шумомъ и гвалтомъ размѣстилась на церковной лѣстницѣ и около нея.
Монахъ былъ однимъ изъ тѣхъ проповѣдниковъ, которыми церковь пользовалась не только въ праздники, но и при другихъ случаяхъ, чтобы такъ или иначе подѣйствовать на народъ. Этотъ монахъ былъ особенно извѣстнымъ и любимымъ проповѣдникомъ простого народа, ибо отличался оживленной жестикуляціей и выкрикиваньями, слышными въ толпѣ отовсюду. Теперь пробраться въ церковь для Бернардо было невозможнымъ: такъ густо тѣснился народъ на паперти и на лѣстницѣ, чтобы послушать поудобнѣе, сидя, предстоящую проповѣдь. Монахъ-служка сопровождалъ проповѣдника и носилъ за нимъ нѣчто въ родѣ высокой скамейки, для которой онъ искалъ удобнаго мѣста, чтобы проповѣдь была слышна отовсюду. Гвидо рѣшилъ, что они непремѣнно должны присутствовать, хотя бы вначалѣ при этомъ народномъ зрѣлищѣ, и было бы легкомысленно и совершенно напрасно, если бы Бернардо вздумалъ отсюда удалиться.