Галилей просилъ еще разъ напомнить себѣ о Бернардо Спинелли, и оба мужа занялись веселымъ разговоромъ, не предчувствуя, что въ это самое время произошло событіе, уничтожившее всѣ ихъ планы.
Какъ разъ въ это утро Бернардо хотѣлъ проститься съ нѣкоторыми изъ своихъ друзей за кружкой вина. Она надѣялся, что всѣ не придутъ такъ рано, отказался отъ проводовъ, но пришло все-таки больше, чѣмъ онъ ожидалъ. На первой же недѣлѣ его пребыванія во Флоренціи двое или трое изъ этихъ молодыхъ художниковъ сдѣлались его неразлучными друзьями; молодыхъ людей связывала таинственная сила искусства и общая цѣль стремленій скрѣпила ихъ дружбу прочнѣйшимъ цементомъ. Разумѣется, въ ихъ отношеніяхъ было нѣчто легкомысленное; друзья вначалѣ вѣрили, что только новая работа заставляла Бернардо уѣзжать отъ нихъ; но постепенно въ нихъ вкрадывалось подозрѣніе, что его сердце нашло какой-нибудь магнитъ, и они пробовали напасть на слѣдъ сердечной тайны по догадкамъ и посредствомъ легкаго подтруниванья. Какъ раньше Бернардо былъ неуязвимъ, такъ и теперь не поддавался, когда нѣкоторые изъ провожавшихъ его друзей позволили себѣ по его адресу колкія шутки. Въ такихъ разговорахъ они пришли на площадь передъ церковью св. Ероики. Бернардо остановился, промолвивъ:
-- Пожалуйста, други милые, оставьте меня здѣсь одного и возвращайтесь къ товарищамъ. Послѣднія минуты во Флоренціи я хочу посвятить религіозному долгу; я хочу это непремѣнно исполнить, ибо сейчасъ уѣзжаю. Друзья начали его уговаривать отсрочить отъѣздъ.-- Останься еще денекъ,-- просилъ одинъ.-- Только до вечера, умолялъ другой; но Бернардо не хотѣлъ болѣе затягивать мукъ отъѣзда, которыя онъ одинъ чувствовалъ во всей силѣ. Онъ попросилъ не удерживать его и не стараться поколебать его намѣреній. Поручивъ его защитѣ божіей и всѣхъ святыхъ, товарищи горячо пожали ему руку и возвратились восвояси. Только одинъ изъ нихъ, Гвидо Сарто изъ Болоньи, игравшій съ нимъ еще мальчикомъ, остался съ Бернардо, крикнувъ товарищамъ, что скоро послѣдуетъ за ними.
-- Кто можетъ тебѣ не вѣрить,-- сказалъ послѣ этого Гвидо,-- что ты уѣзжаешь отсюда потому, что тебя влечетъ вѣчный Римъ? Я завидую твоей судьбѣ, но надѣюсь скоро послѣдовать твоему примѣру: и я страстно стремлюсь туда, гдѣ вѣчно живетъ нашъ великій Рафаэль, хотя тѣло его и разсыпалось въ прахъ.
-- Ты правъ,-- замѣтилъ Бернардо,-- я буду очень радъ встрѣтить тебя въ скоромъ времени въ Римѣ. Не будемъ никогда разрывать нашего вѣрнаго дружескаго союза! Мы должны почитать старыхъ боговъ, взирая на нихъ съ благоговѣніемъ, но и живущіе мастера должны служить намъ образцами. Ихъ живой примѣръ долженъ спасать насъ отъ малрдушнаго унынія, дѣлая увѣреннѣе въ своихъ силахъ.
Друзья все еще стояли вмѣстѣ, а уже раздался колоколъ, возвѣщавшій начало обѣдни; съ разныхъ сторонъ къ церкви тянулись мужчины и женщины. Женщины и дѣвушки были покрыты, по обыкновенію, вуалями, которыя все-таки не мѣшали страстнымъ глазамъ мѣтать свои губительныя стрѣлы.
-- Посмотри-ка,-- сказалъ Гвидо, какъ прекрасная Лучія Бенталіо бросаетъ на насъ тайкомъ нѣжные взгляды изъ-подъ вуали. Ты не найдешь такой живой красоты въ Римѣ и будешь сожалѣть о цвѣтахъ Флоренціи.
Въ это мгновеніе прошла Цицилія Галилеи, немного опоздавъ вслѣдствіе разговора съ Кассини; она поспѣшно прошла площадь, поднялась по ступенямъ храма и скрылась въ церкви, не бросивъ взгляда ни направо, ни налѣво. Бернардо пытался скрыть свое волненіе, но это плохо ему удалось: онъ поспѣшно протянулъ Гвидо руку и хотѣлъ проститься съ нимъ. Тотъ остановилъ его и началъ нашептывать:
-- Правда ли, что ты скрытничаешь?-- Ты знаешь эту даму; скажи, кто она? Ты можешь не открываться въ своихъ чувствахъ, потому что румянецъ, вспыхнувшій на твоихъ щекахъ, и такъ выдалъ тебя.
-- Ну, конечно, ты отгадалъ!-- возразилъ иронически Бернардо и сдѣлалъ усиліе говорить возможно равнодушнымъ тономъ.-- Я знакомъ съ нею и знаю, что она дочь знаменитаго натуралиста Галилея.