Здѣсь проповѣдникъ сдѣлалъ паузу. Бернардо забылъ обо всемъ окружающемъ; злобно сверкающимъ взоромъ смотрѣлъ онъ на монаха; ему страстно хотѣлось уничтожить проповѣдника, но Гвидо схватилъ друга за руку, уговорилъ держать себя покойнѣе. Монахъ продолжалъ:

-- Вы, можетъ быть, подумаете: какое намъ до всего этого дѣло? Но не думайте, что это дѣло мало касается васъ, и не мечтайте, что вы сами свободны отъ всѣхъ прегрѣшеній. Развѣ справедливо, что вы терпите въ своей средѣ такихъ супостатовъ? Какъ же могутъ жить между вами люди, распространяющіе такую ересь, и вашъ гнѣвъ послѣ этого не разразится [надъ ними! Говорю вамъ: кто схватитъ врага Божьяго, тотъ его другъ, кто будетъ преслѣдовать супостатовъ, тотъ проявитъ истинную набожность, кто же истребитъ ихъ, тотъ совершитъ угодное Богу дѣло.

Послѣднія слова проповѣдникъ произнесъ возвышеннымъ голосомъ и съ сильнымъ удареніемъ. Слушатели, изъ которыхъ только немногіе понимали то, о чемъ онъ разсуждалъ, ждали еще продолженія; но всѣ были развлечены, когда поднялся легкій шумъ около проповѣднической каѳедры. Бернардо хотѣлъ протѣсниться туда, и напрасно старался Гвидо удержать его или увести съ площади въ одну изъ сосѣднихъ улицъ. Бернардо былъ глухъ къ его просьбамъ и, вырвавшись отъ него, закричалъ:

-- Оставь меня! Я не могу больше терпѣть, чтобы лицемѣрная хитрость морочила невѣжественный народъ!

Но онъ ошибся въ своемъ разсчетѣ. Народъ зналъ монаха, почитая въ немъ священнаго духовника. Это создало ему защиту противъ возмутителя. Бернардо закричали изъ народа, что если ему не понравилась проповѣдь, онъ можетъ удаляться; женщины визжали и кричали, что красивый господинъ должно быть еретикъ. Дѣло дошло бы до свалки, если бы монахъ не возвысилъ голоса и не заговорилъ громче прежняго:

-- И такъ какъ вы знаете,-- продолжалъ проповѣдникъ,-- кто врагъ нашей церкви, то отнесетесь къ нему, какъ вамъ указываетъ св. Писаніе. Тамъ сказано: что вы стоите мужи галилейскіе и смотрите на небо? Эти слова имѣютъ значеніе пророческое: они указываютъ на галилейскихъ мужей, живущихъ здѣсь во Флоренціи между нами.

Бернардо опять хотѣлъ попытаться перебить монаха, но толпа окружила его и съ угрозами остановила. Доминиканецъ кончилъ проповѣдь и сошелъ со своей каѳедры, которую служка снова принялъ. Народъ густо толпился около него, многіе цѣловали у него руку, другіе просили благословенія, третьи, наконецъ, ждали дальнѣйшихъ объясненій на счетъ того, о чемъ говорилось. Онъ отказался отъ опредѣленнаго отвѣта, но его уклоненіе заключало новые намеки, наводившіе на истинные слѣды. Спрашивавшіе его, опять обращались къ другимъ,-- и такимъ образомъ скоро завязался живой разговоръ о значеніи словъ монаха.

-- Замѣтили ли вы,-- сказалъ одинъ,-- на что хотѣлъ намекнуть благочестивый братъ?-- Онъ говорилъ о мужахъ-галилеянахъ во Флоренціи. Это несомнѣнно послѣдователи астронома Галилея.

-- И такъ, это имя уже встрѣчается въ Библіи!-- замѣчалъ другой,-- не можетъ быть и сомнѣнія, что антихристъ вмѣшался въ это дѣло! Эти еретики всѣхъ насъ погубятъ.

-- Развѣ мы не видимъ ежедневно собственными глазами, какъ солнце встаетъ съ востока и заходитъ на западѣ,-- вмѣшался третій,-- кто захочетъ отрицать это, тотъ долженъ быть дуракомъ, и вовсе не стоитъ труда сердиться на подобныя глупости.