-- Вѣроятно,-- сказалъ онъ,-- васъ привлекло ко мнѣ дѣло, которое и меня самого давно занимаетъ. Съ вами случилась большая несправедливость.
Галилей, поцѣловавъ при входѣ руку кардинала, теперь смотрѣлъ на него радостно-изумленный.
-- Вы избавляете меня отъ жалобы,-- сказалъ онъ,-- ибо сами говорите о несправедливости. Я пришелъ сюда...
Кардиналъ не далъ ему продолжать.
-- Я съ неудовольствіемъ узналъ о всемъ случившемся,-- замѣтилъ Беллярминъ,-- и очень хорошо понимаю, что вы желаете потребовать удовлетворенія. Все это произошло совершенно случайно; оскорбившій васъ присутствуетъ здѣсь. Я прикажу позвать его, дабы сдѣлать ему выговоръ за его проступокъ.
Затѣмъ онъ обратился къ монаху, остановившемуся въ отдаленіи. Галилей не могъ его видѣть. Кардиналъ строгимъ тономъ проговорилъ:
-- Подойди поближе, братъ доминиканецъ. Я уже говорилъ тебѣ, что твоя проповѣдь, въ которой ты обезчестилъ этого достопочтеннаго человѣка, достойна наказанія. Теперь ты можешь самъ отвѣтить за свою ошибку и попросить у него прощенія.
Монахъ, сложивъ на груди руки и наклонивъ немного голову, смиренно проговорилъ:
-- Если я въ своемъ усердіи сдѣлалъ лишнее, охотно каюсь въ своемъ прегрѣшенія и сокрушенно прошу прощенія.
На это кардиналъ назидательно замѣтилъ: