-- Какъ,-- сказалъ Барберини,-- Галилей долженъ отказаться и признать фальшивымъ то, что онъ призналъ за истинное? Да ты его не знаешь! Никогда онъ этого не сдѣлаетъ.
-- Въ такомъ случаѣ нужно его принудить силою клятвенно отречься отъ своего ученія.-- возразилъ Беллярминъ съ ледяной холодностью.
-- Силой!-- вскричалъ Барберини. забывъ про мѣсто, гдѣ они находились.
-- Какъ,-- возразилъ съ упрекомъ Беллярминъ,-- неужели я въ тебѣ дѣйствительно ошибся? Ты упрямо скрываешься отъ меня и не обращаешь вниманія на то, что для нашей св. церкви особенно дорого? Обдумай же хорошенько: скоро тебѣ придется сдѣлаться намѣстникомъ Христа, преемникомъ апостола, трижды корнованнымъ властителемъ міра; твои слова будутъ выраженіемъ земной и небесной справедливости, предъ которой трепещутъ царства всего міра! Какой все окажется жалкой и пустой химерой, коль скоро земля вращается вокругъ самой себя только какъ огненный шаръ, какъ спутникъ солнца! Я говорю: если вращается земля, наша вѣра въ душеспасительную церковь поколеблена. Власть папы, право церкви наказывать и прощать здѣсь и тамъ, будетъ послѣ этого пустой болтовней и станетъ вызывать лишь насмѣшки легкомысленной черни.
Барберини не могъ ничего возразить, но все еще медлилъ.
-- И такъ моя власть должна погубить его,-- съ горечью замѣтилъ онъ,-- вмѣсто того, чтобы возвысить и наградить. Мой первый судейскій приговоръ долженъ быть произнесенъ надъ глубокочтимымъ, вѣрнымъ другомъ.
Беллярминъ понялъ, что долженъ былъ употребить болѣе сильное средство, чтобы обезопасить себя послѣ состоявшихся выборовъ отъ подобныхъ выходокъ Барберини. Соболѣзнующимъ тономъ онъ сказалъ:
-- Твое доброе сердце думаетъ о пощадѣ, не понимая, что послѣ ты самъ будешь смѣяться надъ этимъ. Новое твореніе, о которомъ мы уже говорили и которое Галилей посвятилъ тебѣ, заключаетъ такую непростительную насмѣшку надъ тобой, что я едва осмѣливаюсь обратить на это твое вниманіе.
-- Насмѣшку надо мной?-- спросилъ раздраженный Барберини,-- и Галилей позволилъ надо мной насмѣхаться? Нѣтъ, ты невѣрно понялъ, это невозможно.
-- Что могло ускользнуть отъ тебя, то я при стараніи могъ замѣтить,-- при томъ же стараніи, съ какимъ ты его защищаешь. Ты знакомъ съ новымъ сочиненіемъ Галилея только въ общихъ чертахъ, я же постигъ его досконально по своей обязанности предсѣдателя цензурнаго трибунала. Хочешь ли выслушать доказательства моего мнѣнія?