Беллярминъ же съ язвительной усмѣшкой замѣтилъ:
-- Кто же можетъ въ этомъ сомнѣваться?-- И потомъ кротко прибавилъ:-- Ты самъ принудилъ меня къ такому сообщенію, ибо ради уваженія къ этому человѣку хочешь забыть свои обязанности и единственно его щадить, между тѣмъ, какъ дѣло идетъ о правахъ церкви и о спасеніи всего человѣчества.
Барберини все еще не могъ переварить громадности нанесеннаго ему оскорбленія. Онъ вдругъ увидѣлъ себя осмѣяннымъ и опозореннымъ предъ цѣлымъ свѣтомъ, человѣкомъ на дружбу котораго онъ полагался, чьимъ вниманіемъ онъ такъ гордился. Его тщеславіе, его меценатская слава были оскорблены и самъ такъ сильно былъ разстроенъ, что не могъ на что-нибудь рѣшиться. Совершенно разбитый, онъ воскликнулъ:
-- О, я заслуживаю такого наказанія.-- И затѣмъ прибавилъ; всецѣло поручаю это дѣло тебѣ. Что ты найдешь нужнымъ сдѣлать съ измѣнникомъ, съ тѣмъ я и соглашусь.
Беллярминъ, наконецъ, вздохнулъ свободно, достигнувъ того, чего хотѣлъ.
-- Итакъ, ты соглашаешься,-- переспросилъ онъ,-- что я могу свободно выбирать средства, пригодныя для нашихъ цѣлей?
Барберини одобрительно кивнулъ головой.
-- Галилей тосканскій подданный и любимецъ Медичи,-- сказалъ онъ,-- но если онъ самъ пріѣхалъ сюда, чтобы искать папскаго суда по своему дѣлу, то онъ въ нашей власти. Дѣлай то, что ты считаешь полезнымъ для своихъ цѣлей.
Достигнувъ желаемаго, Беллярминъ предоставилъ своего глубоко-оскорбленнаго друга размышленіямъ. Въ груди Барберини поднялась цѣлая буря неудовольствія. Оскорбленіе было нанесено человѣкомъ, отъ котораго меньше всего можно было этого ожидать: нѣкогда онъ лелѣялъ мысль, что имя Галилея останется связаннымъ съ его именемъ, и теперь онъ вдругъ этимъ же Галилеемъ всенародно опозоренъ. Это была очень горькая капля въ его чашѣ жизни. Ему все назойливѣе напрашивалась мысль, что отреченіе Галилея будетъ единственнымъ средствомъ, чтобы уничтожить навсегда вліяніе этой гнусной книги.
Беллярминъ не противорѣчилъ всѣмъ этимъ разсужденіямъ. Его планы давнымъ давно созрѣли, и онъ лишь спокойно выжидалъ момента, когда ему удастся потѣшить тщеславіе Барберини праздничной пышностью его восшествія на папскій престолъ, а для себя удастся снискать благосклонность народа съ помощью всякаго рода празднествъ, общественныхъ гуляній и милостей, стараясь вмѣстѣ съ тѣмъ съ помощью всѣхъ возможныхъ средствъ забрать въ свои руки и власть церковную.