-- Все это хорошо между мужчинами,-- возразила попрежнему невозмутимая Берардина,-- но что же общаго у Корнеліи Мендоца съ вашей ненавистью къ испанцамъ?
Мгновенно проснулись въ живописцѣ воспоминанія объ этой прелестной дѣвушкѣ.
-- Корнелія!-- вздохнулъ онъ, закрывъ глаза рукой. Но быстро ободрившись, онъ съ сухимъ поклономъ покинулъ убогую хижину семейнаго счастья.
Берардина увидѣла успѣхъ своей аттаки и съ настойчивостью, отличающую женщинъ въ сердечныхъ дѣлахъ, пошла дальше по протоптанной дорожкѣ, ни слова не говоря объ этомъ даже своему мужу. При слѣдующемъ свиданіи съ Корнеліей, она разсказала ей, что Сальваторъ Роза считаетъ себя въ пренебреженіи у испанцевъ, оскорбляющихъ его талантъ, такъ какъ его картины не замѣчаются и такъ какъ вице-король слушается совѣтовъ только испанскаго живописца Рибера. Корнелія не оставила этого намека безъ вниманія и вскорѣ послѣ этого графъ Мендоца въ сопровожденіи своей дочери появился въ скромной квартиркѣ живописца Сальватора Розы, чтобы посмотрѣть выставленныя въ мастерской картины и многія изъ нихъ купить. Онъ увѣрялъ при этомъ, что покажетъ эти картины самому вице-королю и обратитъ вниманіе послѣдняго на большой талантъ Сальватора Розы.-- Сердце Сальватора наполнилось одновременно восторгомъ и отчаяніемъ, когда Корнелія вышла изъ мастерской. Эта комната съ ея посѣщеніемъ сдѣлалась словно священной, фантазія Сальватора неоднократно возвращалась къ этому посѣщенію. Онъ несказанно страдалъ подъ давленіемъ этихъ пережитыхъ впечатлѣній, и добрая Берардина не предчувствовала, какое пожирающее пламя раздула она опять въ душѣ своего друга.
Само собой разумѣется Сальваторъ долженъ былъ присутствовать во дворцѣ Мендоца при доставкѣ картинъ. Въ большомъ возбужденіи отправился онъ во дворецъ и это настроеніе достигло своего апогея, когда онъ узналъ отъ слугъ, что графъ въ вицекоролевскомъ замкѣ и что его можетъ принять только графиня. Онъ боялся этой встрѣчи, а ретироваться теперь было невозможно.
Сальваторъ былъ проведенъ въ залъ, гдѣ велѣлъ какъ можно выгоднѣе поставить свои картины и затѣмъ раскланялся съ своимъ провожатымъ. Вскорѣ затѣмъ появилась молодая графиня. Сердца обоихъ сильно бились, когда Корнелія, покраснѣвъ, подошла къ нему и привѣтливо протянула руку. Она должна была употребить всю силу духа, чтобы не выдать своего замѣшательства и волненія. Долго и внимательно разсматривала она картины и до того была восхищена высокимъ мастерствомъ, что не находила словъ для похвалы. Она достаточно понимала искусство, для того чтобы сдѣлать нѣсколько мѣткихъ замѣчаній; которыя очень обрадовали живописца и совершенно измѣнили настроеніе его духа. А это, въ свою очередь, и ей развязало руки, сдѣлавъ веселѣе и увѣреннѣе; такимъ образомъ завязался разговоръ, вращавшійся на вопросахъ искусства и на нѣкоторое время выведшій ихъ изъ ложнаго положенія. Вскорѣ, однако, Корнелія совершенно неожиданно перемѣнила тему разговора.
-- Какъ жаль,-- сказала она,-- что здѣсь нѣтъ нашего милаго Тебальдо: онъ такъ бы подивился этимъ мастерскимъ созданіямъ. Его живѣйшее отношеніе къ искусству всегда доставляло отцу и мнѣ большее удовольствіе. Конечно, болѣе всего онъ любилъ музыку, и его прекрасный голосъ доставлялъ намъ особенное наслажденіе. При всякомъ художественномъ впечатлѣніи я съ глубокой скорбью вспоминаю о немъ. Что-то съ нимъ сталось? Я каждый день молюсь Мадоннѣ, чтобы она сохранила его и помогла вернуться къ намъ: вѣдь онъ мнѣ близокъ какъ братъ.
-- Напали ли вы хотя на слѣдъ?-- спросилъ Сальваторъ.-- Я бы охотно предложилъ свое посредничество, на бандиты безъ всякаго разговора замучать меня на смерть, попадись я имъ только въ руки.
-- Всѣ розыски остались тщетны,-- замѣтила Корнелія,-- ибо бандиты покинули тотъ ужасный замокъ и захватили съ собой своего плѣнника. Для насъ Тебальдо погибъ окончательно, а какой онъ былъ вѣрный другъ. Можетъ быть онъ умеръ. Ахъ!-- воскликнула она,-- друзья необходимы намъ въ Неаполѣ, особенно мнѣ, унаслѣдовавшей отъ матери столько симпатій къ неаполитанцамъ. И вы, синьоръ Сальваторъ, отлично доказали мнѣ свою дружбу, да,-- сказала она краснѣя,-- вы позволяете мнѣ вѣрить, что ваше сердце искренно расположено ко мнѣ, и все-таки вы избѣгаете нашъ домъ и, повидимому, забыли, что благодарность заставляетъ меня желать поддержанія вашихъ благосклонныхъ отношеній ко мнѣ.
Дальше Сальваторъ не могъ сдерживаться. Онъ бросился предъ Корнеліей на колѣни и, страстно прижимая ея руку съ своимъ губамъ, задыхаясь, проговорилъ: