Приготовленія къ свадьбѣ шли своимъ чередомъ. Черезъ нѣсколько недѣль она была отпразднована съ такимъ блескомъ и пышностью, что надолго осталась въ памяти жителей Флоренціи. Всѣ наперерывъ осыпали невѣсту подарками, но больше всего удовольствія доставилъ ей драгоцѣнный молитвенникъ, разрисованный художникомъ Леонардо-да-Винчи. Глаза ея невольно наполнились слезами, когда она увидѣла этотъ подарокъ, напоминавшій ей о прекрасныхъ невозвратныхъ дняхъ, которые она провела въ замкѣ Буенфидардо. Она не разставалась съ этимъ молитвенникомъ во все время торжественнаго вѣнчальнаго обряда, совершавшагося въ соборѣ Флоренціи. Ей казалось, что этотъ знакъ дружбы и любви долженъ принести ей счастье.
Вечеромъ, вся Флоренція была торжественно освѣщена факелами, а на другой день городъ устроилъ въ честь новобрачныхъ рыцарскій турниръ и великолѣпный пиръ.
ГЛАВА VIII.
Савонарола начинаетъ дѣйствовать
Великолѣпныя празднества, происходившія въ Римѣ послѣ избранія кардинала Родриго Борджіа на папскій престолъ, носили совершенно свѣтскій, а не церковный характеръ. Это были такія же торжества, какія обыкновенно устраиваются въ столицахъ по вступленіи на престолъ какого нибудь монарха. Но это никого не удивляло въ тѣ времена, когда папа былъ гораздо болѣе свѣтскимъ государемъ, нежели главою римско-католической церкви, духовенство которой давно уже отказалось отъ смиренной жизни первыхъ христіанъ.
Населеніе вѣчнаго города съ увлеченіемъ принимало участіе во всѣхъ этихъ торжествахъ и блестящихъ празднествахъ, не заботясь о томъ, что за человѣкъ занялъ папскій престолъ и кто будетъ отнынѣ называться главою римско-католической церкви. О новомъ папѣ Александрѣ VI, бывшемъ кардиналѣ Борджіа, шла очень дурная слава; но что за дѣло было до этого людямъ, которымъ хотѣлось веселиться на блестящихъ пирахъ? Римляне давно уже утратили свою прежнюю независимость. Всѣ папы старались внушать имъ покорность и послушаніе, принуждая къ этому и знатное итальянское дворянство и жестоко преслѣдуя непокорныхъ. Но не одни только итальянскіе владѣтели покорялись папѣ, ему безпрекословно повиновались и всѣ другіе европейскіе монархи. Папы, въ дѣйствительности, управляли тогда міромъ, такъ какъ никто изъ европейскихъ государей не рѣшался идти на перекоръ ихъ приказаніямъ, изъ опасенія быть отлученнымъ отъ церкви.
Все это зналъ и видѣлъ Савонарола, и душа его скорбѣла. Онъ хотѣлъ во чтобы то ни стало возстановить среди духовенства прежнюю чистоту нравовъ и христіанскую простоту образа жизни. Но какъ бороться съ укоренившимися привычками? Савонарола былъ, однако, не такой человѣкъ, чтобы препятствія могли смутить его. Сдѣлавшись настоятелемъ монастыря св. Марко во Флоренціи, онъ тотчасъ же рѣшилъ преобразовать его. Прежде всего онъ задумалъ перевести монастырскую общину въ другое мѣсто.
-- Не надо намъ роскошныхъ, богатыхъ зданій,-- говорилъ онъ.-- Жилища служителей Христа должны быть какъ можно проще.
Савонарола считалъ роскошью даже желѣзные замки и поэтому рѣшилъ устроить для своихъ монаховъ простыя деревянныя кельи безъ дверныхъ замковъ. Молодые монахи, восторженные и увлекавшіеся проповѣдями своего настоятеля, охотно послѣдовали за нимъ, но старики были недовольны. Многіе изъ монаховъ, подъ предлогомъ, что мѣстность, которую Савонарола выбралъ для новой общины, нездоровая, отказались слѣдовать за нимъ. Впрочемъ, вскорѣ и самъ Савонарола убѣдился, что сломить старые порядки сразу нельзя и поэтому рѣшилъ для начала удовольствоваться нѣкоторыми преобразованіями въ старомъ монастырѣ. Онъ находилъ, что монахи не должны имѣть собственности, и поэтому распродалъ всѣ монастырскія имущества. Въ нѣкоторыхъ католическихъ монастырскихъ общинахъ монахи жили подаяніемъ, но Савонарола рѣшилъ, что у него монахи будутъ жить своимъ собственнымъ трудомъ. Но такъ какъ главною цѣлью доминиканскаго монашескаго ордена, къ которому принадлежалъ Савонарола, было проповѣдываніе христіанскаго ученія, то онъ основалъ въ монастырѣ школы для подготовленія проповѣдниковъ и школу восточныхъ языковъ -- греческаго, арабскаго, еврейскаго, турецкаго, мавританскаго и халдейскаго, для того чтобы доминиканцы могли разносить слово Божіе по всѣмъ странамъ.