Наконецъ, онъ удалился, оставивъ старуху въ сильнѣйшей тревогѣ. Она не знала, конечно, что священникъ говорилъ съ нею такимъ образомъ по приказанію своего высшаго начальства, которое было обезпокоено проповѣдями Савонаролы и желало бы заставить его замолчать. Простой доминиканскій монахъ становился опаснымъ для папы. Онъ, не стѣсняясь, громко говорилъ правду и порицалъ поведеніе папы и всего духовенства. Но этого мало! Савонарола предсказывалъ, что Италію постигнетъ наказаніе за ея грѣхи, и скоро придутъ люди изъ-за горъ, которыхъ Богъ избралъ орудіями своей мести. Неудивительно, что когда разнеслась вѣсть, что французскій король, Карлъ VIII, перешелъ Альпы и идетъ со своимъ войскомъ на Италію, то всѣ затрепетали отъ ужаса и увидѣли въ этомъ исполненіе пророчества Савонаролы.
Особенно сильно тревожились поведеніемъ Савонаролы въ Римѣ, и папа созвалъ своихъ кардиналовъ, чтобы посовѣтоваться съ ними насчетъ того, какъ поступить съ безстрашнымъ монахомъ, рѣчи котораго волновали Италію. Сначала было рѣшено попытаться соблазнить Савонаролу предложеніемъ занять важный постъ архіепископа Флоренціи и сдѣлать его кардиналомъ. Но когда Савонарола узналъ, что папа хочетъ предложить ему кардинальскую шапку, то въ слѣдующей же проповѣди онъ съ еще большею силой повторилъ всѣ свои обвиненія и громко крикнулъ, какъ бы въ отвѣтъ на предложеніе папы:
-- Не надо мнѣ никакой шапки, кромѣ мученическаго вѣнца!
Послѣ такихъ словъ нечего было и думать подкупить Савонаролу. Тогда рѣшено было подѣйствовать на упрямаго монаха черезъ его мать, которая и должна была обратиться къ нему съ увѣщаніемъ. Старуха послѣ своего разговора со священникомъ не имѣла покоя ни днемъ, ни ночью и рѣшила отправиться къ сыну, чтобы постараться спасти его душу отъ гибели.
Путь изъ Феррары во Флоренцію былъ сопряженъ въ тѣ времена съ чрезвычайными затрудненіями, и со стороны матери Савонаролы было большимъ подвигомъ рѣшиться на такое путешествіе. Дорога была трудная и небезопасная -- разбойники часто нападали на проѣзжихъ и грабили ихъ. Но мать Савонаролы пренебрегла всѣми этими опасностями: долгъ повелѣвалъ ей идти и спасти сына, указавъ ему на его заблужденіе. Она знала, что онъ всегда относился къ ней съ величайшимъ уваженіемъ и была увѣрена, что ея слова произведутъ на него впечатлѣніе. Дорогою она останавливалась въ монастыряхъ, настоятели которыхъ, получившіе соотвѣтствующія приказанія изъ Рима, говорили ей о томъ, что ея сынъ переступилъ велѣнія церкви и что ему грозитъ вѣчное проклятіе, какъ отверженнику. Только одинъ разъ, встрѣтившись съ доминиканскими монахами, она услышала другія рѣчи и увидала, что ея сынъ пользуется величайшимъ уваженіемъ среди нихъ и что они смотрятъ на него, какъ на носителя слова Божія.
Наконецъ, послѣ долгаго и утомительнаго путешествія, мать Савонаролы вмѣстѣ со своею дочерью Беатрисой добрались до Флоренціи. Было уже поздно вечеромъ, когда онѣ пріѣхали туда. Имъ бросилось въ глаза необычайное въ такую позднюю пору оживленіе въ городѣ. На площадяхъ и улицахъ толпились люди въ сильномъ волненіи. У обѣихъ путешественницъ явилось подозрѣніе, что въ городѣ произошли какія-то важныя событія, нарушившія обычное теченіе жизни. Но какъ мать, такъ и дочь были такъ утомлены, что не стали ничего разспрашивать. Онѣ рѣшили ночь провести на постояломъ дворѣ и на другой день рано утромъ отправиться въ монастырь св. Марка.
На постояломъ дворѣ онѣ узнали, что во Флоренціи произошли, дѣйствительно, очень важныя событія. Французскій король Карлъ VIII, во главѣ огромнаго войска, двинулся на Италію. Онъ не имѣлъ намѣренія воевать со всѣми итальянскими государствами, а только хотѣлъ завоевать Неаполь, такъ какъ находилъ, что у него есть права на неаполитанскій престолъ. Путь Карла VIII лежалъ черезъ Флоренцію, а такъ какъ до этого времени она жила въ дружбѣ съ Франціей, то онъ не думалъ, что ему будетъ оказано какое нибудь сопротивленіе. Отдѣльныя итальянскія государства такъ привыкли враждовать между собой, что имъ и въ голову не приходило поддерживать другъ друга. Флорентинцы, опасаясь огромнаго войска Карла VIII, дѣйствительно, не имѣли желанія вступаться за неаполитанскаго короля. Но не такъ думалъ ихъ правитель Петръ Медичи. Онъ объявилъ себя сторонникомъ неаполитанскаго короля, и флорентинцы, узнавъ объ этомъ, страшно заволновались. Петръ Медичи далеко не былъ такъ любимъ народомъ, какъ его отецъ и дѣдъ, и городскія власти стали не на шутку опасаться, какъ бы народъ не расправился съ нимъ по своему. Не имѣя другихъ средствъ усмирить волненіе народа, они обратились къ Савонаролѣ, который пользовался громаднымъ вліяніемъ.
Савонарола согласился обратиться къ народу съ увѣщаніемъ, и слова его дѣйствительно оказали свое дѣйствіе. Толпа, вмѣсто того чтобы нападать на Медичи, начала молиться и каяться во грѣхахъ. Но и самъ Савонарола не въ силахъ былъ остановить дальнѣйшій ходъ событій. Нужны были деньги, чтобы нанять войско и принять другія мѣры для защиты отъ непріятеля, но флорентинцы, недовольные тѣмъ, что Петръ Медичи втягиваетъ ихъ въ войну съ могущественнымъ французскимъ королемъ, не захотѣли дать денегъ. Прежде Медичи могли распоряжаться какъ хотѣли деньгами государства, но теперь настали другія времена, народъ началъ заявлять свою волю и наотрѣзъ отказалъ Петру Медичи въ поддержкѣ. Очутившись въ такомъ безвыходномъ положеніи, Медичи не нашелъ ничего лучшаго, какъ отправиться съ повинной къ французскому королю и заключить съ нимъ миръ. Но, когда во Флоренціи узнали, на какихъ тяжкихъ условіяхъ былъ заключенъ этотъ миръ, народъ пришелъ въ страшную ярость. Въ городѣ стали говорить, что Петръ Медичи предалъ Флоренцію въ руки короля Карла VIII, и все населеніе возстало противъ Медичи. Въ городѣ поднялось невообразимое волненіе, народъ бушевалъ и готовился все разнести. Вдругъ передъ этой разъяренной толпой появился Савонарола, волей неволей вынужденный опять вмѣшаться въ мірскія дѣла, чтобы предупредить кровопролитія и рѣзню.
Савонарола поднялъ руки, и толпа моментально стихла, повинуясь своему любимому проповѣднику. Спокойствіе и на этотъ разъ было возстановлено, но, къ сожалѣнію, оно продолжалось недолго; его нарушилъ самъ Петръ Медичи, попытавшійся силой занять прежнее положеніе въ городѣ. Народъ и уличные мальчишки встрѣтили его появленіе криками и свистками. Полиція попробовала защитить его, но трусливый Петръ Медичи какъ безумный бѣжалъ изъ Флоренціи, бросивъ на произволъ судьбы своихъ родныхъ и свои сокровища.
Послѣ бѣгства Петра Медичи изъ Флоренціи главнымъ лицомъ въ этомъ городѣ оказался Савонарола. Къ нему обратились теперь всѣ, отъ него ждали помощи и совѣта. Флорентинцы знали, что Карлъ VIII станетъ требовать исполненія договора, подписаннаго Петромъ Медичи, но они не хотѣли этого и придумывали разные способы, какъ бы подѣйствовать на короля и заставить его пощадить Флоренцію. Всѣ были въ уныніи, но какъ разъ въ это время въ лагерь французскаго короля явился Савонарола. Онъ пришелъ къ нему пѣшкомъ, безоружный и безъ всякой свиты. Савонарола прошелъ черезъ густую толпу солдатъ, окружавшую короля, и обратился къ нему съ рѣчью. Король невольно проникся уваженіемъ къ этому смѣлому монаху и согласился оказать покровительство Флоренціи, сохранивъ ея свободу и независимость. Ноелѣ этого онъ въѣхалъ во Флоренцію уже какъ союзникъ, а не какъ побѣдитель.