По отъѣздѣ французскаго короля Савонаролѣ пришлось волей неволей взять въ руки управленіе городомъ. Такимъ образомъ скромный доминиканскій монахъ сдѣлался правителемъ государства. Но Савонарола вовсе не былъ ни властолюбивъ, ни честолюбивъ. Онъ хотѣлъ лишь вернуть флорентинскому народу свободу, которой тотъ лишился во время управленія Медичей, и сдѣлалъ это. Онъ объявилъ, что народъ долженъ управлять городомъ, и учредилъ "великій совѣтъ", выбираемый изъ гражданъ города. Благодаря новымъ порядкамъ, введеннымъ Савонаролой, прекратились всѣ тѣ злоупотребленія, отъ которыхъ такъ долго страдалъ народъ.
Мать Савонаролы пріѣхала во Флоренцію какъ разъ въ то время, когда тамъ произошли всѣ эти перемѣны. Изъ разговоровъ на постояломъ дворѣ она узнала кое что, но все-таки не уяснила себѣ, какую роль игралъ Савонарола въ этихъ событіяхъ. Въ ея ушахъ все еще звучали слова духовника, указывавшаго ей на то, что сынъ ея вступилъ на ложный путь, что гордость обуяла- его и онъ легко можетъ сдѣлаться врагомъ церкви, еретикомъ, который будетъ преданъ вѣчному проклятію. Она съ ужасомъ думала объ этомъ и рѣшила во чтобы то ни стало добиться свиданія съ сыномъ и спасти его душу, если еще не поздно.
На другой день рано утромъ въ ея комнату донеслись съ улицы веселые звуки. Солнце ярко свѣтило, и въ воздухѣ пахло весной. Оживленіе на улицахъ, поразившее ее еще вчера вечеромъ, теперь какъ будто еще усилилось; всѣ куда то спѣшили; слышался смѣхъ, говоръ и временами даже звуки музыки.
-- Похоже на праздникъ,-- подумала старуха и тутъ же вспомнила, что начинается карнавалъ (масляница), который въ итальянскихъ городахъ справляется всегда очень шумно и весело.
Выйдя вмѣстѣ съ дочерью изъ постоялаго двора, мать Савонаролы пошла вслѣдъ за толпой на площадь, гдѣ находилось зданіе Синьоріи (верховнаго совѣта). Но прежде чѣмъ онѣ достигли этой площади, имъ на встрѣчу попалась довольно странная процессія. Это былъ длинный рядъ дѣтей, которыхъ сопровождала конная стража тѣлохранителей. Каждый изъ этихъ дѣтей несъ въ рукахъ какую нибудь вещь, имѣющую отношеніе къ масляницѣ, напримѣръ, маски, маскарадные костюмы, парики, украшенія и т. п. или же какой нибудь предметъ роскоши. За дѣтьми тянулась такая же процессія молодыхъ дѣвушекъ, одѣтыхъ въ бѣлое, съ простыми деревянными чашечками въ рукахъ; эти чашечки онѣ протягивали прохожимъ и собирали въ нихъ милостыню. Позади всѣхъ шли музыканты, а за ними отрядъ вооруженныхъ солдатъ.
Толпа народа, распѣвавшая священные гимны и состоявшая изъ лицъ всякаго возраста и званія, устремлялась вслѣдъ за этою странною процессіей и увлекла за собою мать Савонаролы. На площади, противъ дворца синьоріи, процессія остановилась. Тутъ было устроено возвышеніе, очевидно, для проповѣдника, который долженъ былъ говорить рѣчь толпѣ, а внизу возлѣ этого возвышенія или трибуны выстроились въ рядъ доминиканскіе монахи.
Сердце старухи сильно забилось, когда она увидѣла впереди этихъ монаховъ своего сына Джироламо, который съ привѣтливою улыбкой смотрѣлъ на приближающихся дѣтей. Онъ, повидимому, отдалъ какія то приказанія близъ стоящимъ монахамъ, и тѣ тотчасъ же удалились, а въ это время процессія вступила на площадь и расположилась на ней полукругомъ. Площадь была полна народа, и на крышахъ домовъ, въ окнахъ, на балконахъ вездѣ виднѣлись люди.
Дѣти сложили всѣ вещи, которыя они несли въ рукахъ, на середину площади и при помощи монаховъ устроили изъ нихъ пирамиду довольно страннаго вида. Пустые футляры изъ-подъ драгоцѣнныхъ вещей, вуали, маски, маскарадная одежда и т. п., а сверху книги и картины -- все это было свалено въ кучу при восторженныхъ крикахъ толпы. Пирамида все увеличивалась по мѣрѣ того, какъ приносились новые предметы, которые сваливались въ общую кучу. Между тѣмъ молодыя дѣвушки въ бѣлыхъ платьяхъ расхаживали по площади и раздавали нищимъ ту милостыню, которую онѣ собрали во время шествія.
Вдругъ въ толпѣ раздались громкіе восторженные возгласы -- на трибуну взошелъ Савонарола. Мать его, стоявшая въ толпѣ, почувствовала, что у нея подкашиваются ноги. Ей было страшно и въ то же время она испытывала радостное чувство, что видитъ своего сына и, наконецъ, услышитъ его. Отъ нея не ускользнуло, что народъ относится къ нему съ величайшимъ уваженіемъ. Его привѣтствовали восторженными криками, но какъ только онъ взошелъ на трибуну, наступило гробовое молчаніе; толпа притихла, боясь проронить хоть одно слово своего учителя.
Старушка съ трепетомъ прислушивалась къ его словамъ. Савонарола говорилъ о необходимости измѣнить образъ жизни, вернуться къ прежней христіанской простотѣ и требовалъ, чтобы народъ отказался отъ обычныхъ масляничныхъ развлеченій. Флоренція, славившаяся роскошью своихъ пировъ, безумной расточительностью своихъ гражданъ, должна теперь измѣниться и сдѣлаться образцомъ для всѣхъ другихъ итальянскихъ городовъ. Далѣе Савонарола началъ говорить о дѣтяхъ, которые составляютъ будущность человѣчества, и о необходимости уже въ раннемъ возрастѣ воспитывать въ нихъ духъ справедливости, стремленіе къ добру и уничтожать въ нихъ сѣмена тщеславія и гордости.