Весна уже вступила въ свои права, и въ долинахъ Италіи все зазеленѣло, но въ горахъ яркимъ лучамъ весенняго солнца не такъ-то легко было заставить природу встрепенуться и стряхнуть съ себя зимнее оцѣпенѣніе. Однако, мало по малу солнце дѣлало свое дѣло; снѣга таяли, и горныя рѣчки и потоки съ шумомъ свергались въ долины.
Въ одно ясное весеннее утро изъ деревушки, живописно раскинувшейся на склонѣ горы, снѣжная вершина которой уходила далеко въ облака, вышелъ какой-то старикъ. Длинная сѣдая борода обрамляла его лицо, которое поражало своимъ застывшимъ, точно окаменѣлымъ, выраженіемъ. Онъ былъ одѣтъ въ поношенное платье, въ рукахъ у него была альпійская палка, а за плечами мѣшокъ. Старикъ по временамъ останавливался, вырывалъ изъ земли какой нибудь корень или траву и внимательно ихъ разсматривалъ. Нѣкоторые онъ клалъ въ мѣшокъ, другіе выбрасывалъ. Въ поискахъ за кореньями онъ взбирался все выше и выше и уходилъ все дальше и дальше отъ деревни. По временамъ онъ останавливался, но не для того, чтобы полюбоваться красивымъ видомъ, открывавшимся съ горъ, а чтобы перевести дыханіе.
Наконецъ, онъ взобрался на такую высоту, гдѣ уже начинались вѣчные снѣга. Передъ нимъ была группа скалъ, составлявшая подножіе огромнаго ледника, опускавшагося съ горы. Старикъ остановился и присѣлъ на камень, чтобы отдохнуть. Доставъ изъ своего мѣшка коренья, онъ началъ ихъ сортировать и совершенно погрузился въ свое занятіе. Вдругъ какой-то звукъ привлекъ его вниманіе. Онъ взглянулъ вверхъ и, должно быть, увидалъ нѣчто такое, что поразило его, такъ какъ его окаменѣлое лицо преобразилось и выразило сильнѣйшее изумленіе.
На самомъ верху, по неширокой, покрытой снѣгомъ дорогѣ, пролегающей между ледниками, пробиралась группа всадниковъ, оружіе которыхъ сверкало на солнцѣ. За ними шли солдаты, а далѣе лошади, запряженныя цугомъ, тащили тяжелыя орудія.
Войско должно было пройти какъ разъ мимо того мѣста, гдѣ сидѣлъ старикъ. Безмолвно смотрѣлъ онъ на приближающихся всадниковъ. Ему казалось, что это видѣніе, представившееся его разстроенному воображенію въ уединеніи горъ. Но нѣтъ, это были настоящіе люди изъ плоти и крови; вотъ они остановились и заговорили съ нимъ. Придя въ себя отъ изумленія, старикъ, наконецъ, понялъ, чего отъ него хотятъ и, въ отвѣтъ на разспросы всадниковъ, сказалъ, какъ называется деревня, пріютившаяся на склонѣ горы.
Передовой всадникъ, повидимому, предводитель отряда, съ любопытствомъ смотрѣлъ на него, а затѣмъ, обернувшись къ своимъ спутникамъ, что-то сказалъ имъ на непонятномъ языкѣ
-- Ты развѣ колдунъ, что собираешь коренья?-- спросилъ онъ, снова обращаясь къ старику.
Старикъ покачалъ головой и засмѣялся.
-- Ну, такъ значитъ, ты лѣкарь, сказалъ всадникъ.-- Это хорошо. Ты умѣешь лѣчить болѣзни и, слѣдовательно, можешь быть намъ полезенъ; многіе изъ нашихъ людей захворали во время перехода черезъ эти проклятыя горы. Ты -- первый человѣкъ, котораго мы встрѣтили, перейдя черезъ этотъ горный хребетъ, составляющій границу между сѣверомъ и югомъ. Теперь покажи намъ дорогу къ деревнѣ, тебѣ должно быть извѣстны здѣсь всѣ тропинки.
Старикъ съ напряженнымъ вниманіемъ посмотрѣлъ на говорившаго и сказалъ: