Назначенный часъ давно прошелъ, а испытаніе все еще не начиналось. Францисканскій монахъ, повидимому, струсилъ и пробовалъ какъ нибудь оттянуть дѣло, надѣясь, что въ послѣднюю минуту будетъ получено изъ Рима отъ папы приказаніе отмѣнить огненную пробу. Сначала онъ выразилъ подозрѣніе, что одежда Доменика заколдована, и потребовалъ, чтобы онъ переодѣлся. Переодѣваніе это заняло довольно много времени, и народъ началъ волноваться. Когда Доменикъ вышелъ на площадь переодѣтый, францисканскій монахъ потребовалъ, чтобы онъ оставилъ крестъ, который держалъ въ рукахъ Савонарола приказалъ тогда Доменику поло* жить крестъ и взять въ руки св. Дары. Но противъ этого возстали всѣ францисканскіе монахи и объявили, что нельзя подвергать св. Дары опасности сгорѣть. Однако, Савонарола на этотъ разъ не хотѣлъ уступать, и начался безконечный споръ. Народъ, потерявшій терпѣніе и подозрѣвавшій, что Савонарола хочетъ нарочно оттянуть испытаніе, началъ шумѣть. Враги Савонаролы конечно, воспользовались такимъ настроеніемъ толпы, чтобы еще больше возбудить ее противъ Савонаролы. Поднялся шумъ, и въ это время двое людей бросились къ Савонаролѣ, чтобы убить его, но начальникъ отряда окружилъ своими солдатами Савонаролу и крикнулъ: -- Кто подойдетъ, того я уложу на мѣстѣ! Неизвѣстно, чѣмъ бы кончилась вся эта исторія, еслибы не началась гроза, завершившаяся проливнымъ дождемъ, смочившимъ костеръ, такъ что поджечь его было уже невозможно. Францисканцы и доминиканцы объявили, что Богъ не хочетъ испытанія. Но толпа, обманутая въ своихъ ожиданіяхъ, пришла въ такую ярость, что начала осыпать угрозами и оскорбленіями Савонаролу, котораго она обвиняла въ томъ, чуо интересное зрѣлище не состоялось. Когда Савонарола возращался назадъ въ монастырь св. Марка, то по дорогѣ его друзья должны были защищать его отъ разсвирѣпѣвшей толпы.
Тяжело было на душѣ у Савонаролы. Онъ видѣлъ, что враги его побѣждаютъ, что число его приверженцевъ уменьшается, что тѣ самые люди, которые такъ недавно еще рады были идти за нимъ въ огонь и воду и для которыхъ каждое его слово было закономъ, теперь отвернулись отъ него и готовы его погубить.
Придя въ монастырь, Савонарола удалился въ свою келью. Онъ чувствовалъ, что конецъ его близокъ, и съ грустью говорилъ объ этомъ своимъ приближеннымъ. Но онъ былъ не такой человѣкъ, чтобы искать спасенія въ бѣгствѣ или покорности. На другой день -- это было Вознесеніе -- онъ сказалъ обычную проповѣдь и устроилъ крестный ходъ внутри монастыря. Онъ говорилъ о томъ, что готовъ пострадать за правое дѣло и принять мученическую смерть.
Между тѣмъ на улицахъ Флоренціи началось настоящее возмущеніе. Враги Савонаролы давно уже подновляли его и только ждали удобной минуты, которая теперь наступила. Подстрекаемая ими толпа бросилась къ монастырю съ криками:
-- Въ Санъ Марко! Въ Санъ Марко!
Въ монастырѣ шла вечерняя служба. Нападающіе убили двухъ привратниковъ и вломились въ монастырь. Монахи, предупрежденные о возможности такого нападенія, запаслись оружіемъ, и въ стѣнахъ храма началась битва. Тщетно Савонарола умолялъ своихъ приверженцевъ бросить оружіе -- монахи не слушали его, и яростно отбивались отъ нападающихъ. Убитые и раненые валялись на окровавленномъ полу церкви.
Бѣги! Бѣги!-- умоляли Савонаролу монахи. Онъ могъ еще пройти задними ходами монастыря и, такимъ образомъ, избѣжать неминуемой опасности. Но Савонарола не хотѣлъ прибѣгать къ такому средству. Онъ обнялъ своихъ приверженцевъ, прощаясь съ ними, и собирался выйти къ своимъ врагамъ, требовавшимъ его выдачи. Но тутъ произошла потрясающая сцена. Несчастная мать Савонаролы, узнавъ о случившемся, пробралась въ церковь и съ душу раздирающимъ воплемъ упала къ ногамъ сына. Онъ обнялъ ее, сказалъ ей нѣсколько словъ утѣшенія, затѣмъ твердо направился на встрѣчу сѣоимъ врагамъ.
Уже наступилъ вечеръ, когда Савонаролу и преданнаго ему Доменика, того самаго, который согласился на огненную пробу ради торжества его ученія, повели со связанными руками въ тюрьму, по тѣмъ самымъ улицамъ, гдѣ еще недавно появленіе Савонаролы вызывало такой восторгъ и слезы умиленія, и гдѣ народъ падалъ на колѣни при его появленіи. Все измѣнилось теперь. Неблагодарный народъ, за который Савонарола готовился пострадать, бросалъ въ него камни. Его били, оскорбляли, но онъ шелъ, покорно перенося все. Онъ зналъ, что впереди его ожидаетъ еще худшее -- пытка и смерть!
А еще недавно онъ мечталъ свергнуть преступнаго папу и очистить и возродить христіанскую церковь, сдѣлавъ ее достойной своего Великаго Основателя.
