Вѣтеръ благопріятствовалъ путешествію, и барка быстро подплывала къ острову. Скоро уже можно было различить пальмовыя, кипарисовыя и оливковыя рощи, и съ берега доносился сильный аромать померанцевыхъ цвѣтовъ. Барка обогнула островъ и направилась къ гавани города Фамагоста, который раскинулся по берегу. Вдали виднѣлись красивыя виллы, окруженныя роскошными садами и совершенно потонувшія въ зелени, сквозь которую мѣстами только бѣлѣли ихъ мраморныя стѣны. Вблизи собора возвышался красивый королевскій дворецъ, окруженный кипарисами. Сады нѣкоторыхъ виллъ спускались прямо къ морю.
Барка подошла уже такъ близко къ берегу, что явился вопросъ, гдѣ пристать.
-- Ни въ какомъ случаѣ не въ городской гавани!-- воскликнулъ Фридрихъ.-- Я терпѣть не могу шума и толкотни торговаго города.
Не успѣлъ онъ выговорить этихъ словъ, какъ увидѣлъ вблизи прелестную мраморную террасу, ступени которой спускались прямо къ морю. Позади террасы виднѣлась изъ-за зелени красивая вилла, окруженная садомъ.
Когда барка подплыла ближе, Фридрихъ увидѣлъ, что на террасѣ находилось нѣсколько дамъ, одѣтыхъ въ греческіе костюмы. Онѣ были заняты какою то игрой или танцами, и временами до него доносился ихъ серебристый смѣхъ. Не долго думая, принцъ рѣшилъ пристать къ этой террасѣ и вступить въ переговоры съ обитателями или обитательницами хорошенькой виллы.
Высокая фигура принца, стоявшаго, выпрямившись во весь ростъ, на палубѣ барки, которую матросы привязывали къ столбамъ, обратила на себя вниманіе дамъ на террасѣ. Въ первую минуту онѣ подумали, конечно, о морскихъ разбойникахъ, которые часто показывались въ этихъ краяхъ. Но наружность принца нѣсколько успокоила ихъ.
Дамы столпились на террасѣ и съ любопытствомъ смотрѣли на моряковъ. Двѣ изъ нихъ, болѣе храбрыя, рѣшились спуститься внизъ, чтобы разспросить чужеземцевъ, откуда они и по какому праву явились сюда.
Фридрихъ умѣлъ говорить по гречески и объяснилъ, что онъ странствующій пѣвецъ, желающій показать свое искусство королевѣ. Съ своей стороны онъ узналъ, что вилла, къ которой онъ присталъ, принадлежитъ княгинѣ Кандорасъ и попросилъ позволенія ей представиться.
Обѣ дамы были поражены смѣлостью его рѣчей и его гордымъ видомъ и обѣщали поговорить съ княгиней. Онѣ поднялись по лѣстницѣ, и принцъ видѣлъ, что на террасѣ начался оживленный разговоръ, по временамъ прерываемый смѣхомъ. Однако, разговоръ этотъ кончился благопріятно для принца, такъ какъ обѣ дамы снова спустились внизъ и объявили ему, что княгиня готова принять его, но онъ долженъ покориться нѣкоторымъ мѣрамъ предосторожности, которыя должны быть непремѣнно приняты. Фридрихъ на все согласился; тогда ему было позволено выйти на берегъ. Въ сопровожденіи обѣихъ дамъ онъ поднялся по лѣстницѣ на террасу, гдѣ ожидала его сама владѣтельница виллы, окруженная своими подругами.
Вѣрный своей роли, Фридрихъ повторилъ княгинѣ, что онъ пріѣхалъ съ одного греческаго острова и имѣетъ намѣреніе показать королевѣ свое искусство пѣть и играть на лютнѣ. Послѣ этого онъ намѣренъ отправиться къ дворамъ другихъ властителей и королей.