Съ тѣхъ поръ, какъ миланскій герцогъ присоединился къ итальянской лигѣ и стадъ въ непріязненныя отношенія къ французскому королю, графъ Джьованни Сфорца могъ безъ колебанія поступить на службу лиги по предложенію Венеціи. Но вслѣдствіе распоряженія папы, сдѣланнаго вѣроятно по просьбѣ Лукреціи, онъ принужденъ былъ остаться еще нѣсколько мѣсяцевъ въ Пезаро.
Война уже была почти окончена, когда графъ Сфорца получилъ дозволеніе отправиться въ армію, между тѣмъ какъ Лукреція уѣхала въ Римъ.
ГЛАВА XVI.
Божій судъ.
Быстрое удаленіе Карла VIII съ театра войны ни въ какомъ случаѣ не могло быть принято за доказательство его намѣренія очистить Неаполь; но тѣмъ не менѣе, это событіе, соотвѣтственно воспріимчивому характеру итальянцевъ, вызвало необыкновенное воодушевленіе во всей странѣ. Хотя подобное патріотическое рвеніе не всеіде отличается устойчивостью, но въ первый моментъ оно во всякомъ случаѣ дѣйствуетъ съ неудержимой силой. Венеція снова достигла своего высшаго могущества, какъ бы въ оправданіе сдѣланнаго о ней отзыва, что въ исторіи извѣстны только три великія республики: Спарта, Римъ и Венеція. Французскій полководецъ и историкъ, Филиппъ де-Комминъ, во время войны прибылъ въ качествѣ посланника въ Венецію, гдѣ провелъ восемь мѣсяцевъ. Онъ былъ посланъ сюда, чтобы склонитъ могущественную республику къ союзу съ Франціей или, по крайней мѣрѣ, къ соблюденію нейтралитета. Для достиженія этой цѣли онъ обѣщалъ отъ имени своего правительства предоставить различныя выгоды республикѣ, но осторожные венеціянцы не довѣряли этимъ обѣщаніямъ и съ самаго начала войны сомнѣвались въ успѣхѣ предпріятія французскаго короля. Равнымъ образомъ отвергнуты были предложенія неаполитанскаго наслѣднаго принца Альфонса и султана Баязета, такъ какъ Венеція не хотѣла принимать никакого участія въ войнѣ. Но послѣ занятія Рима французскими войсками, когда явилось опасеніе, что король заключитъ договоръ съ безсовѣстнымъ Александромъ VI, Венеція рѣшилась составить лигу.
Главнымъ поводомъ разрыва миланскаго герцога съ французскимъ королемъ послужило то обстоятельство, что Карлъ VIII отказался отъ дальнѣйшихъ попытокъ возстановить фамилію Медичи во Флоренціи. Вслѣдъ затѣмъ Лодовико-Моро вступилъ въ соглашеніе съ своемъ зятемъ Максимиліаномъ и собралъ многочисленное войско въ Германіи, такъ что положеніе французовъ становилось все болѣе и болѣе затруднительнымъ. Карлъ VIII рѣшился наконецъ оставить Неаполь и поспѣшилъ черезъ Римъ въ Тоскану, гдѣ къ нему былъ высланъ Саванарола, чтобы отклонить его отъ насильственныхъ мѣръ противъ Флоренціи. Настоятель Санъ-Марко смѣло явился передъ королемъ и, ссылаясь на божественный авторитетъ, предсказывалъ, что надъ нимъ разразится небесная кара за его поведеніе въ Италіи. Въ заключеніе онъ упрекалъ Карла VIII, что онъ, несмотря на прежнее, сдѣланное ему предостереженіе, не измѣнилъ своихъ намѣреній и не направилъ своего меча противъ невѣрныхъ, а также не достаточно преслѣдовалъ безпорядки, произведенныя его арміей въ Италіи.
Король, послѣ битвы при Форнуово, расположился съ своимъ войскомъ въ Мантуѣ, но здѣсь онъ получилъ печальное извѣстіе, что его сынъ, недавно родившійся у Анны Бретанской, внезапно умеръ. Этотъ случай придалъ особенный вѣсъ угрозамъ и предсказаніямъ Саванаролы и снова усилилъ значеніе настоятеля у большинства публики. Король былъ настолько пораженъ смертью сына, разрушившей его надежны, что будущность стала представляться ему въ самыхъ мрачныхъ краскахъ. Въ виду этого, онъ рѣшился по возможности ускорить свое возвращеніе на родину.
Чезаре Борджіа былъ снова на свободѣ, потому что уже давно прошелъ срокъ его пребыванія въ арміи короля въ качествѣ заложника. Честолюбіе и жажда наслажденій играли первую роль въ его жизни, чему въ значительной степени способствовали условія, при которыхъ развивался его характеръ. Хотя онъ воспитывался, какъ сыновья владѣтельныхъ домовъ, и былъ окруженъ такой же роскошью и подобостратіемъ, но ему было извѣстно съ ранняго дѣтства, что его существованіе не признано закономъ. Онъ былъ сынъ человѣка, который хотя считался представителемъ Бога на землѣ и пользовался безграничной властью надъ думами и совѣстью людей, но въ то же время не имѣлъ права оставить что либо по завѣщанію своему сыну. Если Чезаре хотѣлъ утвердить за собой общественное положеніе, которое онъ занималъ сообразно своему воспитанію и желанію отца, то долженъ былъ пользоваться всѣми доступными для него средствами. Многое уяснилось для него, благодаря послѣднимъ военнымъ событіямъ. Шаткость политическихъ отношеній вела въ полной неопредѣленности правъ отдѣльныхъ лицъ. Чезаре зналъ, что онъ можетъ удержаться на мѣстѣ только въ томъ случаѣ, если въ его рукахъ будетъ власть, и онъ неразрывно свяжетъ свою судьбу съ какимъ либо могущественнымъ лицомъ. Для достиженія этой цѣли онъ могъ воспользоваться вліяніемъ своего отца. Ядъ и кинжалъ должны были устранить всякаго, кто отважился бы помѣшать исполненію плановъ Чезаре, который не стѣснялся никакими соображеніями въ примѣненіи избраннаго имъ способа дѣйствій.
Онъ прежде всего обратилъ вниманіе на окружающихъ лицъ, которыя наравнѣ съ нимъ пользовались милостью папы. Изъ нихъ первое мѣсто занимали его два брата: донъ Хуанъ, герцогъ Гандія, женатый на дочери одного испанскаго гранда, и донъ Джоффре, который, благодаря своей женитьбѣ на побочной дочери неаполитанскаго наслѣдника, получилъ титулъ принца Сквиллаче. Затѣмъ видную роль при папскомъ дворѣ играла его сестра Лукреція, супруга герцога Джьованни Сфорца, владѣтельница многочисленныхъ помѣстій, полученныхъ ею отъ отца. Самъ Чезаре былъ назначенъ папой на церковную должность, но онъ стремился въ свѣтскому господству. Съ этой цѣлью онъ принималъ дѣятельное участіе въ борьбѣ папской власти съ знатными римскими фамиліями и надѣялся рано или поздно присвоить себѣ Романью. Онъ хотѣлъ отстранить Колонна и Орсини и заступить ихъ мѣсто въ качествѣ полновластнаго властелина. Чтобы провести этотъ планъ, ему необходима была полная свобода дѣйствій и исключительная милость папы или, вѣрнѣе сказать, полное господство надъ нимъ; а при сластолюбіи Александра VI это могло быть достигнуто только съ помощью женщинъ. Поэтому Чезаре долженъ былъ заручиться расположеніемъ Джуліи и Адріаны, что не было особенно трудно для него при его ловкости и представительной наружности.
Хотя Лукреція по своему легкомысленному характеру не въ состояніи была непосредственно способствовать выполненію его плановъ, но еслибы она была супругой владѣтельнаго лица, то могла бы быть для него полезной и могущественной союзницей. Чезаре относился съ пренебреженіемъ въ Джьованни Сфорца, который въ его глазахъ былъ такъ же ничтоженъ, какъ любой изъ офицеровъ папской арміи. По его мнѣнію Лукреція при своей красотѣ и родству съ папой, могла безусловно сдѣлать болѣе блестящую партію.