Между тѣмъ, испытаніе замѣдлилось, вслѣдствіе всевозможныхъ затрудненій со стороны францисканцевъ. Кто знаетъ, говорили они, быть можетъ, настоятель Санъ Марко колдунъ, и монахъ, который долженъ замѣнить его, носить на себѣ талисманъ, который защититъ его отъ огня. Вслѣдствіе этого они потребовали, чтобы онъ снялъ съ себя платье и послѣ тщательнаго осмотра надѣлъ другое.
Послѣ долгихъ переговоровъ Доменико Буонвичини подчинился этому унизительному условію. Тогда Саванарола передалъ ему св. Дары, которые должны были охранить его отъ огня.
Францисканцы возражали, что онъ совершаетъ богохульство, подвергая опасности св. Дары, такъ какъ они могутъ сгорѣть, и что это событіе поколеблетъ вѣру народа въ таинство причащенія. Но Саванарола остался непоколебимъ и отвѣтилъ, что только отъ этой святыни Доменико можетъ ожидать спасенія.
Споръ монаховъ по этому поводу продолжался нѣсколько часовъ сряду. Въ это время народъ, который съ утра собрался на улицахъ и даже на крышахъ домовъ, чтобы насладиться невиданнымъ зрѣлищемъ, сталъ осущать голодъ и жажду и, наконецъ, потерялъ терпѣніе.
Хотя францисканцы очевидно выискивали всевозможные предлоги, чтобы избѣгнуть Божьяго суда; но тѣмъ не менѣе приверженцы Саванаролы находили, что если онъ дѣйствительно убѣжденъ въ правотѣ своего дѣла, то ему слѣдовало быть податливѣе за требованія его противниковъ.
Толпа не узнала, какіе доводы представляли обѣ партіи; она видѣла только передъ собой приготовленный костеръ и съ крайнимъ нетерпѣніемъ ожидала, когда его зажгутъ. Между тѣмъ оба противника видимо уклонялись отъ необходимости пройти черезъ него; и хотя ихъ колебаніе было вполнѣ понятно, но тѣмъ не менѣе врите ли подняли ихъ на смѣхъ. Но вскорѣ шутки и остроты уступили мѣсто гнѣву, когда толпа, обманутая въ своихъ ожиданіяхъ, вообразила, что надъ нею издѣваются. Такимъ образомъ Саванарола въ этотъ злополучный день потерялъ все свое прежнее обаяніе въ глазахъ флорентинцевъ, которые теперь ничего не чувствовали къ нему, кромѣ негодованія и презрѣнія. Они явились сюда въ надеждѣ, что дѣло, къ которому воодушевлялъ ихъ настоятель Санъ Марко, окончательно восторжествуетъ, и заранѣе готовились отпраздновать побѣду. Но вмѣсто этого имъ приходилось удалиться ни съ чѣмъ, въ печальномъ и подавленномъ состояніи духа.
Наконецъ, наступили вечернія сумерки, а обѣ партіи все еще не могли прійти ни въ какому соглашенію; начался неожиданно проливной дождь, который промочилъ насквозь востеръ и зрителей, такъ что "Signoria" увидѣла себя вынужденной распустить собраніе.
Саванарола, по возвращеніи въ монастырь, вошелъ на каѳедру, чтобы объяснить сопровождавшей его толпѣ весь ходъ дѣла. Но теперь ничто не могло возстановить его прежняго значенія. Уже по дорогѣ къ монастырю ему пришлось услышать самые оскорбительные упреки. Толпа громко выражала свое неудовольствіе, что ее лишили ожидаемаго зрѣлища; многіе были убѣждены, что Саванарола вызвалъ неожиданный дождь съ помощью колдовства.
Неустрашимый реформаторъ долженъ былъ вынести тяжелую борьбу. Хотя его убѣжденія были тверже, нежели когда либо, но онъ уже не чувствовалъ прежней увѣренности. У него не было ни малѣйшаго сомнѣнія въ томъ, что если ему суждено восторжествовать надъ своими врагами, то развѣ только цѣною мученичества и въ видѣ пассивной жертвы. Тѣмъ не менѣе, онъ безропотно покорился волѣ Провидѣнія и рѣшился терпѣливо выносить всѣ страданія. Ему пришлось также не разъ видѣть слезы матери и выслушивать ея жалобы, и это была едва ли не самая тяжелая жертва, принесенная имъ за свои убѣжденія.
Въ день Вознесенія, Саванарола говорилъ проповѣдь въ церкви Санъ-Марко. Это была какъ бы его прощальная рѣчь, въ ней выразилась глубокая печаль его наболѣвшаго сердца, вмѣстѣ съ неизмѣнной покорностью Провидѣнію. Онъ зналъ, что его враги успѣли воспользоваться неудавшимся испытаніемъ. Развращенное флорентинское юношество примкнуло къ принципіальнымъ противникамъ его ученія, чтобы обвинить его въ лицемѣріи и убѣдить публику, чтобы она не давала себя дурачить лжепророку, который въ минуту опасности отступилъ передъ испытаніемъ, устроеннымъ по его иниціативѣ.