Печальная трагедія, которая такъ неожиданно разыгралась во Флоренціи, быстро приближалась къ роковой развязкѣ. Послѣ успѣшной осады монастыря Санъ Марко, враги реформатора окончательно восторжествовали надъ его приверженцами и поспѣшили воспользоваться своей побѣдой. Разъяренная толпа едва не растерзала Саванаролу и его двухъ товарищей по дорогѣ въ тюрьму, такъ что ему пришлось еще разъ испытать на себѣ все непостоянство народнаго расположенія.
Настоятель Санъ Марко, Доминико Буонвичини и Сильвестро Маруффи, были отведены въ новую тюрьму, которая была прочнѣе построена, нежели всѣ прежнія. У входа въ темный корридоръ со сводами Саванарола повернулъ голову, чтобы взглянуть на своихъ товарищей; но ихъ увели въ обратномъ направленіи. Когда онъ крикнулъ, чтобы проститься съ ними, то голосъ его глухо раздался въ мрачныхъ стѣнахъ, какъ послѣдній крикъ утопающаго, потерпѣвшаго кораблекрушеніе среди высокихъ утесовъ.
Вооруженные люди, захватившіе въ плѣнъ Саванаролу, сдали его тюремщикамъ, которые молча повели узника по длинному подземному ходу. Они несли въ рукахъ зажженные факелы, время отъ время ударяли ими о стѣну, когда красноватое пламя начинало меркнуть. Пройдя нѣсколько низкихъ пещеръ, они достигли до подножья башни, въ крѣпкомъ фундаментѣ которой были устроены темницы, въ видѣ небольшихъ отверстій, отъ семи до восьми футовъ въ квадратѣ, въ которыхъ съ трудомъ могъ помѣститься одинъ человѣкъ и лечь во всю длину.
Нѣкоторыя изъ этихъ темницъ были до того низки, что узнику предстояло только сидѣть или лежать въ нихъ; при этомъ всѣ онѣ были лишены свѣта. Тюремщики подняли люкъ и, сойдя внизъ десять ступеней по крутой лѣстницѣ, открыли тяжелую дверь, которая была заперта большими замками и желѣзнымъ засовомъ, вдѣланнымъ въ каменныя стѣны.
Свѣтъ факеловъ освѣтилъ шестиугольную пещеру изъ большихъ квадратныхъ камней; на стѣнахъ висѣли тяжелыя желѣзныя цѣпи съ обручами для шеи и рукъ. Въ одномъ углу стоялъ каменный столъ и около него на землѣ лежалъ изодранный мѣшокъ, набитый гнилой соломой.
Тюремщики втащили въ эту темницу несчастнаго узника и молча удалились. Джироламо услышалъ щелканье замка и шумъ поднимаемаго засова; затѣмъ раздались тяжелые шаги по каменной лѣстницѣ и черезъ нѣсколько минутъ наступила мертвая тишина. Непроницаемый мракъ окружалъ его. Онъ прижалъ къ груди крестъ, который носилъ подъ рясой, и сталъ думать о мученичествѣ и насильственной смерти, которая ожидала его, какъ нѣкогда распятаго Христа. Глубокое уныніе овладѣло его душей; слезы одна за другой медленно текли по его щекамъ.
Немного погодя, Джироламо поднялъ голову и сдѣлалъ надъ собой усиліе, чтобы отогнать тяжелыя мысли. Ощупывая стѣны, онъ старался отыскать небольшое отверстіе, которое замѣтилъ въ тотъ моментъ, когда его ввели въ темницу. Оно оказалось сверху надъ дверью и было закрыто частой рѣшеткой, почти не пропускавшей свѣта, такъ что несчастный узникъ не могъ сразу замѣтить его, не смотря на сильное напряжете зрѣнія. Хотя его окружалъ тотъ же мракъ, но онъ пристально смотрѣлъ на рѣшотку, въ надеждѣ увидѣть слабый отблескъ неба, которое онъ такъ любилъ и такъ часто призывалъ въ свидѣтели чистоты своихъ намѣреній. Сердце его въ эту минуту было такъ же полно вѣры въ Провидѣніе, какъ и въ былыя времена. Ему казалось, что онъ видитъ передъ собой прекрасную, блестящую звѣзду; таинственный голосъ нашептывалъ ему, что эта предвѣстница свободы, которую онъ надѣялся дать народу. Онъ слышалъ знакомый шумъ волнъ Арно и чувствовалъ утреннюю свѣжесть, которая охлаждала его разгоряченную кровъ. Но мало по малу сознаніе дѣйствительности снова вернулось къ нему; онъ увидѣлъ, что окруженъ могильнымъ мракомъ и тишиной и что ему приходится дышать сырымъ, удушливымъ воздухомъ.
По временамъ у него являлось опасеніе, что его осудятъ на голодную смерть, подобно Уголино; но онъ старался не думать объ этомъ. Между тѣмъ, глаза его настолько освоились съ темнотой, что онъ замѣтилъ полосу сѣроватаго свѣта, проникавшую въ его темницу. Но онъ не могъ видѣть ни земли, ни неба, потому что рѣшетчатое отверстіе выходило въ темный корридоръ и слабый лучъ свѣта, падавшій съ высоты, терялся въ лабиринтѣ стѣнъ и колоннъ.
Но вотъ, гдѣ-то вдали раздался слабый звонъ; онъ сталъ прислушиваться и узналъ колоколъ Санъ Марко,
Сколько разъ этотъ колоколъ призывалъ народъ къ его проповѣди; какъ торжественно проносились тогда эти звуки подъ сводами монастырской церкви. Прошлое воскресло въ его памяти; онъ невольно задумался о судьбѣ людской и почти пришелъ въ убѣжденію, что Провидѣніе остается безучастнымъ къ дѣламъ и событіямъ, которыя совершаются на землѣ. Онъ такъ погрузился въ свои размышленія, что вздрогнулъ отъ удивленія, когда тюремщикъ приподнявъ рѣшетку, подалъ ему скудный обѣдъ.