-- Еще не разъ, подумалъ онъ,-- пророчество о Божьемъ царствѣ на землѣ будетъ превратно истолковано какъ умными, такъ и глупцами!
При осмотрѣ монастыря Санъ-Марко, онъ подробно разспрашивалъ монаховъ о жизни и дѣятельности ихъ бывшаго настоятеля, но дѣлалъ свои умозаключенія относительно всего того, что видѣлъ и слышалъ. Немного лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ, какъ Саванарола долженъ былъ умереть за свои убѣжденія, но въ этотъ короткій промежутокъ времени цивилизація двинулась впередъ гигантскими шагами. Два такихъ великихъ событія, какъ изобрѣтеніе книгопечатанія и открытіе Америки уже оказали свое вліяніе и замѣтно отразились на общемъ ходѣ вещей, хотя въ это время даже умнѣйшіе люди врядъ-ли могли предвидѣть ихъ дальнѣйшія послѣдствія. Мысли виттенбергскаго монаха были пока исключительно направлены на рѣшеніе религіозныхъ или, вѣрнѣе сказать, церковныхъ вопросовъ. Но такъ какъ у него не было склонности къ мечтательности, то свѣтская власть папы и все, что имѣло въ ней отношеніе, преимущественно служили предметомъ его размышленій. До сихъ поръ онъ видѣлъ въ Саванаролѣ только еретика, отступившаго отъ церкви, но теперь ему стало ясно, что настоятель Санъ-Марко хотѣлъ основать на землѣ новое царство божественнаго обѣтованія и противопоставить папскому владычеству истинную церковь Христову. Онъ невольно вспомнилъ, что сто лѣтъ назадъ Гусъ погибъ на кострѣ по тому же поводу. Онъ также искалъ божьяго царства не въ внутреннемъ совершенствованіи, а въ преходящихъ земныхъ учрежденіяхъ. Въ умѣ нѣмецкаго монаха смутно представлялась возможность осуществленія тѣхъ-же надеждъ въ духовной области. Но мысль о полномъ разрывѣ съ католической церковью пока не приходила ему въ голову.
Семья Медичи все еще жила въ изгнаніи, хотя во Флоренціи вездѣ шли толки о томъ, что Лоренцо, сынъ Пьетро и внукъ Лоренцо Великолѣпнаго, скоро вернется на родину и вступитъ въ прежнія права своего дома. Виттенбергскій монахъ съ особеннымъ рвеніемъ слѣдилъ за ходомъ политическихъ событій, которыя представлялись ему на мѣстѣ въ иномъ свѣтѣ, нежели вдали, потому что тогда словесныя и письменныя извѣстія, помимо медленности передачи, нерѣдко затемнялись слишкомъ узкимъ пониманіемъ.
По странному стеченію обстоятельствъ судьба занесла его въ Римъ какъ разъ къ тому времени, когда погребали Ваноццу де-Катанеи, ту женщину, съ которой еще разъ въ памяти людей воскресъ весь внѣшній блескъ, вся пышность, безнравственность и жестокія злодѣянія, связанныя съ именемъ Борджіа. Еще не мало было очевидцевъ, которые могли сообщить никому неизвѣстныя подробности на основаніи своихъ личныхъ наблюденій. Новый папа жилъ также роскошно, какъ и его предшественникъ. Великолѣпіе его двора возбуждало глубокое негодованіе въ душѣ скромнаго виттенбергскаго монаха; онъ видѣлъ, что деньги, пожертвованныя всѣмъ католическимъ міромъ, употреблялись на свѣтскія произведенія искусства. Невольно вспомнилъ онъ и о постыдной продажѣ индульгенцій, которая производилась въ его собственномъ отечествѣ, чтобы направить въ Римъ деньги, пріобрѣтенныя въ потѣ лица несчастнымъ отупѣвшимъ народомъ. Хаосъ противорѣчивыхъ мыслей охватывалъ голову взволнованнаго юноши; онъ ждалъ наитія свыше, которое бы пролило лучъ свѣта на окружавшій его мракъ.
Дѣла заставили его остаться въ Римѣ нѣсколько недѣль, въ продолженіе которыхъ онъ жилъ въ августинскомъ монастырѣ, смѣжномъ съ церковью Santa Maria del ророіо. Въ слѣдующее воскресенье ему предстояло войти на каѳедру этой церкви, чтобы въ качествѣ гостя произнести латинскую проповѣдь. Можно было также ожидать, что папа, глаза христіанской церкви, въ виду важнаго порученія, возложеннаго на него, назначить ему особенную аудіенцію. На родинѣ онъ слылъ за ученаго человѣка, такъ какъ усердно изучалъ Библію и читалъ лекціи въ Виттенбергскомъ университетѣ. Но онъ чувствовалъ, что пребываніе въ Римѣ измѣнитъ всѣ его взгляды и зналъ, что вернется на родину другимъ человѣкомъ.
Во время погребенія Ваноццы онъ могъ видѣть всѣ подробности торжества, такъ какъ настоятель августинскаго монастыря заранѣе позаботился о томъ, чтобы доставить лучшее мѣсто своему гостю. Молодой монахъ внимательно слѣдилъ за всѣмъ, что происходило передъ его глазами; но на его лицѣ уже не былъ выраженія дѣтскаго удивленія, какъ въ первые дни его пребыванія въ пышномъ городѣ, куда стекались богомольцы со всего христіанскаго міра.
Настоятель августинскаго монастыря, замѣтивъ его издали, подошелъ къ нему и спросилъ съ благосклонной улыбкой:
-- Довольны ли вы своимъ мѣстомъ, братъ Мартинъ Лютеръ?
Виттенбергскій монахъ молча поблагодарилъ его за вниманіе почтительнымъ поклономъ.
Конецъ.