Катарина Карнаро была почти ребенкомъ, когда ее выбрали для блестящей роли кипрской королевы. Сознаніе, что она выходитъ замужъ за короля и названа дочерью богатой и могущественной республики, льстило ея тщеславію, тѣмъ болѣе, что ей завидовали не только дѣвушки самыхъ знатныхъ фамилій, но даже принцессы крови. Съ тѣхъ поръ прошло довольно много времени, и было не мало случаевъ, которые должны были убѣдить Катарину, что она не болѣе, какъ орудіе политическихъ замысловъ Венеціи.
Катаринѣ Карнаро внушали съ дѣтства, что она дочь одного изъ самыхъ богатыхъ патриціевъ: какое ей было дѣло до того, откуда брались деньги, въ силу которыхъ всѣ ея желанія были удовлетворены, и являлись окружавшія ее драгоцѣнныя произведенія искусства. Знаменитые художники и ученые посѣщали роскошный палаццо ея отца. Извѣстный живописецъ Джакомо Беллини былъ другомъ ихъ дома; и незадолго до ея брака нарисовалъ ея портретъ. Строительное искусство, достигшее высшаго развитія въ Венеціи благодаря маэстро Ломбардо, не осталось безъ вліянія на Катарину, которая съ ранней молодости отличалась изящнымъ вкусомъ и впослѣдствіи ввела на островѣ Кипрѣ новый и своеобразный архитектурный стиль.
Хотя ея венеціанская гордость была вполнѣ удовлетворена съ внѣшней стороны; но сожительство съ ничтожнымъ болѣзненнымъ мужемъ мало по малу пробудило въ ней чувство внутренняго недовольства. Бывали минуты, когда она проклинала свое высокое положеніе и мнимую заботливость о ней отечественной республики. Эти минуты стали еще чаще со времени ея вдовства. Она уже не была прежнимъ безпечнымъ ребенкомъ и знала, что Венеція готова исполнить малѣйшее ея желаніе; но подъ единственнымъ условіемъ, чтобы она навсегда отказалась отъ вторичнаго брака Островъ Кипръ имѣлъ важное значеніе для венеціанской республики, которая вела упорную борьбу съ Генуей изъ-за первенства на Средиземномъ морѣ, и въ тоже время должна была сдерживать притязанія восточныхъ властелиновъ, хотѣвшихъ захватить въ свои руки все болѣе и болѣе усиливающуюся торговлю между Азіей и Европой. Поэтому республика на столько дорожила обладаніемъ Кипра, что врядъ ли остановилась бы передъ преступленіемъ, еслибы оно было необходимо для достиженія этой цѣли. Единственный сынъ Катарины Карнаро уже былъ отвезенъ въ Венецію, гдѣ онъ долженъ былъ получить воспитаніе.
Выгода государства составляла высшій законъ для могущественнаго города лагунъ, который мало заботился о счастьи отдѣльныхъ лицъ и даже цѣлыхъ семействъ, когда дѣло шло объ исполненіи повелѣній Совѣта Десяти. Здѣсь было извѣстно, что дочь республики ведетъ тихую уединенную жизнь, занимается рисованіемъ и пробуетъ свои силы въ легкихъ литературныхъ произведеніяхъ по модѣ того времени. Но присутствіе добродушной королевы на островѣ Кипрѣ было стѣснительно для республики во многихъ отношеніяхъ, тѣмъ болѣе, что жители были искренно расположены къ ней и возлагали большія надежды на ея сына, чтобы современенъ возвратить себѣ прежнюю независимость. Неожиданное нападеніе тунисскихъ пиратовъ на дворецъ кипрской королевы дало Венеціи желанный поводъ для энергическаго вмѣшательства. Такимъ образомъ въ то время, когда Катарина Карнаро болѣе чѣмъ когда либо мечтала о свободѣ и съ лихорадочнымъ нетерпѣніемъ ожидала прибытія любимаго человѣка, который долженъ былъ разорвать тяжелыя связывавшія ея оковы, въ отечественномъ городѣ принято было рѣшеніе еще болѣе усилить эти оковы и отнять у ней послѣднюю надежду на освобожденіе.
Джьоржіо Карнаро, братъ королевы, былъ отправленъ съ небольшой флотиліей въ Кипръ. Ему данъ былъ строгій приказъ привести сестру; онъ долженъ былъ отвѣчать головой за точное исполненіе возложеннаго на него порученія.
Братъ Катарины сообщилъ ей при свиданіи о дѣли своего пріѣзда и, доказывая безплодность сопротивленія, старался по возможности успокоить и утѣшить ее. Катарина была убѣждена, что ее оклеветали приставленные въ ней шпіоны и считала необходимымъ оправдать свое поведеніе передъ Совѣтомъ Десяти.
Джьоржіо Карнаро замѣтилъ, что дѣйствительно бывшая неотлучно при ней горбатая старуха извѣстила Совѣтъ Десяти о молодомъ человѣкѣ, который явился въ Кипръ въ одеждѣ греческаго матроса, познакомился съ королевой и защищалъ ее отъ морскихъ разбойниковъ.
Между тѣмъ этотъ фактъ самъ по себѣ не имѣлъ никакого значенія для Совѣта Десяти, который не имѣлъ ни малѣйшаго желанія вмѣшиваться въ любовныя дѣла королевы, пока не было доказано, что ея поклонникъ имѣетъ честолюбивые планы относительно господства надъ островомъ. Въ данный моментъ удаленіе королевы съ Кипра не имѣло другой причины, кромѣ желанія республики окончательно овладѣть островомъ и распоряжаться имъ по своему усмотрѣнію.
Катарина, подъ вліяніемъ страха и испуга, разсказала своему брату о неожиданномъ появленіи неаполитанскаго принца и его сватовствѣ. Она знала, что этимъ признаніемъ ставитъ на карту свою будущность; но рѣшилась на него въ смутной надеждѣ подѣйствовать на фамильную гордость молодаго Карнаро и привлечь его на свою сторону.