Подобно тому, какъ нѣкогда папа Николай V шелъ рука объ руку съ флорентинцемъ Косьмой Медичи относительно возрожденія классической литературы, такъ и папа Сикстъ IV не уступалъ Лоренцо Медичи въ своихъ художественно-литературныхъ стремленіяхъ.
Въ то время, какъ Косьма Медичи устраивалъ библіотеку Санъ-Марко, папа Николай V положилъ начало ватиканской библіотеки; онъ не только поручилъ греческимъ ученымъ отыскивать старыя рукописи, но по его иниціативѣ сдѣлана была попытка переводить Гомера, Аристофана и греческихъ трагиковъ. Такимъ образомъ римскій дворъ, наравнѣ съ флорентинскимъ, служилъ убѣжищемъ музъ, для которыхъ открылось новое обширное поприще съ введеніемъ книгопечатанія. Послѣ смерти Николая V наступила пора затишья въ виду другихъ интересовъ, поглотившихъ общее вниманіе, такъ что его преемникъ Каликстъ III изъ дома Борджіа, войдя въ книгохранилище Ватикана воскликнулъ: "Вотъ на что потрачены напрасно сокровища церкви божіей!" Послѣ Каликста III избранъ былъ кардиналъ Энео Сильвіо Пикколомини, который вступилъ на папскій престолъ подъ именемъ Пія II. Это былъ любитель просвѣщенія и одинъ изъ самыхъ плодовитыхъ писателей своего времени; онъ оказывалъ особенное покровительство греческому ученому Іоанну Агрипулу, воспитателю Лоренцо и Джульяно Медичи, который впослѣдствіи переселился въ Миланъ и жилъ при дворѣ Людовика Сфорцо (il Moro). При слѣдующемъ папѣ, занявшемъ престолъ св. Петра подъ именемъ Павла II, развитію умственной жизни грозила серіозная опасность, потому что изученіе древнихъ поэтическихъ произведеній, а равно изслѣдованіе катакомбъ съ цѣлью открытія надписей и предметовъ, относящихся къ жизни стараго Рима, принималось за доказательство склонности къ язычеству. Въ Римѣ образовалась тогда своего рода академія, которая преслѣдовала тѣ же самыя цѣли, какъ и флорентинское ученое общество, основанное подъ руководствомъ Лоренцо Медичи, члены котораго изучали греческую философію Платона и пробовали свои силы въ самостоятельныхъ поэтическихъ произведеніяхъ. Подобныя стремленія считались подозрительными въ Римѣ. Члены литературнаго общества приняли за правило называть себя въ своихъ собраніяхъ греческими и латинскими именами; но и эта невинная выдумка послужила поводомъ къ обвиненію въ язычествѣ, послѣ чего папа воздвигъ противъ нихъ упорное гоненіе.
При Сикстѣ IV изученіе древняго міра получило болѣе широкое развитіе нежели когда либо, хотя и въ его время не разъ поднимался вопросъ о томъ, что увлеченіе классицизмомъ представляетъ опасность для церкви.
Долгое время катакомбы, бывшія нѣкогда каменоломнями, а затѣмъ древнехристіанскими кладбищами, оставались нетронутыми и ихъ существованіе предано было полнѣйшему забвенію. Первые послѣдователи евангелія воспользовались ходами прежнихъ каменоломенъ и начали ставить гробы въ глубокія стѣнныя ниши, такъ какъ не хотѣли сжигать своихъ покойниковъ и въ то же время не смѣли хоронить ихъ въ землѣ. Изслѣдованіе началось съ древне-христіанскихъ усыпальницъ, а именно съ катакомбъ С. Себастіано и Каликста. Вскорѣ послѣ того начались раскопки языческихъ могилъ на Via Арріа, отчасти по иниціативѣ папы и частью благодаря двумъ флорентинскимъ путешественникамъ, которые случайно открыли древнюю могилу и нашли въ ней разрушенный саркофагъ съ прекрасно сохранившимся трупомъ молодой дѣвушки. На ея головѣ была ворона изъ множества драгоцѣнныхъ камней; золотистые волосы были связаны зеленой шелковой лентой. Трупъ не подвергся ни малѣйшему разложенію, такъ что казалось будто смерть наступила за день передъ тѣмъ. Суди по надписи, это была дочь римскаго императора. Весь Римъ пришелъ въ волненіе отъ этой находки, потому что до сихъ поръ католическое духовенство доказывало, что только тѣла святыхъ нетлѣнны. Папа изъ боязни распространенія языческихъ идей въ народѣ, долженъ былъ наложить запрещеніе на всякія раскопки и изученіе древностей. Между тѣмъ любовь въ классической древности изъ Италіи перешла въ другія страны Европы. Весьма знаменательнымъ фактомъ можно считать пребываніе знаменитаго Рейхлина въ Римѣ, который даже говорилъ латинскую рѣчь передъ Сикстомъ IV.
Громадное зданіе базилики св. Петра, начатое въ первыя времена христіанства и строившееся въ продолженіи столѣтій, представляло въ тѣ времена родъ крѣпости съ своими многочисленными пристройками, монастырями, капеллами, жилищами духовенства и Ватиканскимъ дворцомъ. Здѣсь короновались императоры; папа изрекалъ церковныя проклятія и вновь отмѣнялъ ихъ. Два длинныхъ ряда древнихъ колоннъ подпирали сводъ крыши. На дворѣ, окруженномъ колоннадами, стоялъ массивный бронзовый шлицъ снятый съ мавзолея Адріана. Фасадъ церкви былъ украшенъ фресками.
Папа Николай V впервые задумалъ передѣлать заново Ватиканъ и церковь; но едва начатыя работы прекратились послѣ его смерти.
Если Сиксту IV можно было поставить въ упрекъ, что онъ раздавалъ огромныя суммы и земли своимъ родственникамъ, то на его преемника Иннокентія VIII пало еще болѣе серіозное обвиненіе. Говорили, что онъ обязанъ папской тіарой цѣлому ряду подкуповъ, съ помощью которыхъ онъ обезпечилъ за собой большинство избирательныхъ голосовъ; при этомъ весьма знаменателенъ былъ тотъ фактъ, что воинственный кардиналъ делла Ровере (впослѣдствіи занявшій папскій престолъ подъ именемъ Юлія II) потребовалъ въ видѣ награды за свой голосъ нѣсколько крѣпостей и цолучилъ ихъ. Иннокентій VIII не имѣлъ ничего общаго съ своимъ предшественникомъ и держался совсѣмъ другой политики. Онъ былъ родомъ изъ Генуи, что само по себѣ ставило его во враждебныя отношенія къ венеціанцамъ и побудило его съ самаго начала искать сближенія съ Лоренцо Медичи и неаполитанскимъ королемъ. Члены фамиліи Орсини, принадлежавшіе къ противникамъ прежняго папы, пользовались особенной милостью новаго церковнаго владыки, который вездѣ выдвигалъ ихъ на первый планъ, преслѣдуя при этомъ свои личныя цѣли.
Если тщеславіе Лоренцо Медичи играло не послѣднюю роль въ выборѣ жены изъ знатнѣйшей и наиболѣе уважаемой римской фамиліи, то непомѣрная гордость Клары Орсини въ свою очередь повліяла на него, и въ большинствѣ случаевъ была одной изъ главныхъ побудительныхъ причинъ его многихъ безтактныхъ поступковъ. Деньги служили ему только средствомъ для достиженія политическихъ и художественныхъ цѣлей. Честолюбіе никогда не развилось бы у него въ такой степени безъ вліянія Клары, тѣмъ болѣе, что онъ всегда чувствовалъ особенную склонность къ поэзіи и искусству. Съ самаго ранняго дѣтства онъ былъ окруженъ талантливыми людьми; его покойная мать Лукреція, изъ фамиліи Торнабуони, славилась своимъ поэтическимъ талантомъ. Любою къ искусству, отличавшая Лоренцо Медичи, подобно многимъ изъ его современниковъ, въ значительной мѣрѣ поддерживалась открытіемъ многочисленныхъ древнихъ изваяній, которыя казались неистощимыми. Его поиски въ этомъ направленіи увѣнчались блестящимъ успѣхомъ, такъ что Флоренція главнымъ образомъ обязана ему своимъ художественнымъ значеніемъ, и онъ несомнѣнно положилъ первое основаніе позднѣйшему процвѣтанію искусства у флорентинцевъ.
Между тѣмъ Клара не переставала думать о возвышеніи фамиліи Медичи. Но къ несчастію этого рода сильныя энергическія натуры, прямо идущія къ цѣли, рѣдко бываютъ способны составить счастье окружающихъ. Потомство восхищается грандіозными произведеніями зодчества и безсмертными сокровищами искусства; но ему рѣдко приходится узнать о томъ, какой цѣной творцы ихъ достигли цѣли своихъ честолюбивыхъ стремленій и сколько вблизи ихъ пролито было горькихъ слезъ.