Пріѣздъ обоихъ братьевъ въ Феррару искренно обрадовалъ ихъ родителей, которые были убѣждены, что Джироламо рѣшился исполнить ихъ давнишнее желаніе и намѣренъ приняться за какое нибудь опредѣленное занятіе. Тѣмъ не менѣе отъ ихъ вниманія не могло ускользнуть, что мечтательный и серіозный Джироламо сдѣлался еще болѣе соередоточеннымъ и какъ будто умеръ для всего окружающаго. Всѣ попытки младшихъ сестёръ развлечь его оказались безуспѣшными: онъ не обращалъ никакого вниманія на ихъ шутки и поддразниванія. Между тѣмъ Оньибене не считалъ нужнымъ сообщить кому либо о причинѣ мрачнаго настроенія своего брата, въ надеждѣ, что время излечитъ раны его больнаго сердца. Но такъ какъ Джироламо часто проводилъ ночи безъ сна и не только прогуливался по своей комнатѣ, но даже совсѣмъ уходилъ изъ дому, то родные пришли къ убѣжденію, что онъ ясновидящій, и стали еще больше слѣдить за нимъ. Когда они замѣтили, что Джироламо нерѣдко вслухъ разговариваетъ самъ съ собою, и повидимому находится въ внутренней борьбѣ съ непріязненными силами, то у нихъ явилось подозрѣніе, что его мучатъ по ночамъ таинственныя видѣнія и даже, быть можетъ, злые демоны, которые хотятъ совратить его съ истиннаго пути.
Такимъ образомъ даже ближайшіе родственники поняли превратно странное настроеніе юноши, а за ними и посторонніе люди стали говорить, что онъ склоненъ къ сомнамбулизму и ему кажутся видѣнія. Вслѣдствіе этого окружающіе стали чувствовать къ Джироламо неопредѣленный страхъ и набѣгать его; это было тѣмъ пріятнѣе для него, что ему одному не приходилось бѣгать отъ ихъ общества.
Трудно передать на словахъ все то, что происходило въ душѣ несчастнаго юноши. Онъ вынесъ тяжелую борьбу и чѣмъ яснѣе становилось въ немъ сознаніе, что имъ руководило всегда одш" желаніе добра и что ему нѣтъ никакого повода упрекать себя за свое увлеченіе, тѣмъ больше слабѣла его вѣра въ благость провидѣнія. Но вскорѣ лучшія чувства заговорили въ его душѣ и ваяли верхъ надъ эгоистическими помыслами. Постигшее его горе находилось въ тѣсной зависимости отъ печальныхъ общественныхъ условій того времени. Ипполитъ Бентиволіо былъ однимъ изъ первыхъ представителей тѣхъ могущественныхъ домовъ, которые добровольно присвоили себѣ господство надъ своими согражданами и ни въ чемъ не признавали для себя никакого стѣсненія. Точно также относилась къ людямъ и Ореола Кантарелли, эта безсердечная себялюбивая кокетка, которая не имѣла другой цѣля въ жизни, кромѣ удовлетворенія своего тщеславія. Изъ-за высокомѣрія и властолюбія знатныхъ родовъ постоянно приносились жертвы, составлялись заговоры, гибло семейное счастье и благосостояніе многихъ тысячъ людей; мнимыхъ преступниковъ подвергали пыткамъ и казнямъ.
Страданія, вынесенныя Джироламо, были только отраженіемъ зла и бѣдствій, господствовавшихъ въ цѣломъ мірѣ. Мало по малу въ душѣ юноши созрѣло убѣжденіе, что Господь избралъ его своимъ орудіемъ и послалъ ему испытаніе, чтобы указать ему путь, по которому онъ долженъ идти, чтобы принести пользу своимъ современникамъ и всему человѣчеству. Теперь онъ ясно понялъ, противъ чего онъ долженъ бороться я рѣшился всецѣло предаться своему призванію.
Но ему необходимо было сосредоточиться и приготовиться къ великой задачѣ, которой онъ хотѣлъ посвятить свои силы, поэтому съ энергіей фанатика онъ рѣшилъ немедленно поступить въ монастырь. Чтобы убѣдиться самому и убѣдитъ другихъ, что онъ совсѣмъ покончилъ съ прошлымъ, онъ хотѣлъ начать новую жизнь въ томъ самомъ городѣ, гдѣ случилось несчастное событіе, повліявшее на его дальнѣйшую судьбу.
Разъ ночью Джироламо тихо всталъ съ постели, чтобы не разбудить домашнихъ и вышелъ изъ дому, какъ дѣлалъ это часто въ послѣднее время; но теперь онъ навсегда простился съ родительскимъ домомъ. Зная заранѣе, что отецъ будетъ противъ его поступленія въ монастырь, онъ не считалъ нужнымъ спрашивать его согласія, тѣмъ болѣе, что отнынѣ намѣренъ былъ исполнять только то, что ему приказывала принятая имъ на себя обязанность относительно Бога и человѣчества.
Джироламо отправился въ Болонью и шелъ безостановочно до тѣхъ поръ, пока не достигъ доминиканскаго монастыря. Онъ пожелалъ видѣть настоятеля, который съ удивленіемъ выслушалъ просьбу юноши принять его въ число послушниковъ. Но Джироламо такъ ясно сознавалъ свое призваніе и говорилъ такимъ рѣшительнымъ тономъ, что настоятель долженъ былъ уступить его желанію.
Во время своего послушничества Джироламо отличался такимъ точнымъ исполненіемъ обязанностей, самообладаніемъ и безпрекословнымъ послушаніемъ, что по прошествіи положеннаго срока, его приняли въ орденъ и назначили на должность проповѣдника и народнаго учителя.
Обряды, связанные съ поступленіемъ въ орденъ, были настолько торжественны, что могли произвести глубокое впечатлѣніе на религіознаго человѣка. Послушникъ долженъ былъ лечь въ гробъ какъ покойникъ; затѣмъ слѣдовало отпѣваніе, монахи ходили вокругъ него съ пѣшемъ молитвъ, гдѣ его имя упоминалось какъ объ умершемъ; ему кропили лицо святой водой и накрыли саваномъ.
Джироламо Саванарола навсегда умеръ для свѣта. Нервы его, доведенные до болѣзненнаго напряженія долгимъ постомъ, были еще больше возбуждены мрачнымъ церемоніаломъ, который вызвалъ въ его воображеніи рядъ фантастическихъ образовъ и картинъ.