Леонардо показалось, что съ ея удаленіемъ внезапно исчезло солнце, хотя оно свѣтало по-прежнему. Сердце его болѣзненно сжалось отъ неопредѣленнаго опасенія; но это продолжалось одну минуту; онъ снова чувствовалъ себя въ особенномъ, никогда не испытанномъ настроеніи духа. Это было какое-то просвѣтленіе свыше, какъ будто Дѣва Марія, образъ которой запечатлѣлся въ его сердцѣ, явилась ему во всей своей небесной всепрощающей благости.
Видѣніе сначала неясное и какъ бы подернутое туманомъ, принимаю все болѣе и болѣе опредѣленныя очертанія, и наконецъ предстало глазамъ удивленнаго художника во всей своей недосягаемой красотѣ, когда отворилась низкая дверь хижины, и на порогѣ появилась нѣжная фигура молодой дѣвушки. На ея кроткомъ миломъ лицѣ выражалось глубокое сожалѣніе, вызванное зрѣлищемъ нищеты и страданій, которое придало ея чертамъ неземную, духовную красоту. Леонардо видѣлъ много восхитительныхъ прославленныхъ красавицъ, но ни одна изъ нихъ не производила на него такого чарующаго впечатлѣнія, какъ въ эту минуту Марія Пацци.
Она робко предложила молодому художнику проводить ее въ Буэнфидардо. Леонардо съ радостью принялъ это приглашеніе и, не помня себя, отъ счастья, шелъ рядомъ съ нею по дорогѣ, ведущей въ замокъ, между густыми изгородями, подъ тѣнью оливковыхъ деревьевъ. Сначала Марія была въ грустномъ настроеніи духа и заговорила о несчастіяхъ, которыя незаслуженно преслѣдуютъ людей Но душа художника была такъ переполнена радостными ощущеніями, что въ ней не было отголоска для мрачныхъ мыслей. Онъ старался развлечь Марію и навести разговоръ на болѣе веселую тэму.
-- Счастье и несчастье, сказалъ онъ, только ступени безконечной лѣстницы человѣческой судьбы. Само собою разумѣется, что мы не имѣемъ права отворачиваться отъ людскихъ бѣдствій или холодно относиться къ нимъ; но, съ другой стороны, не слѣдуетъ ради чужихъ страданій упускать изъ виду собственнаго счастья. Молодость, здоровье, веселое и бодрое настроеніе -- величайшія сокровища, выпавшія на долю человѣка, и пока онъ обладаетъ ими, онъ долженъ благодарить судьбу и радоваться каждой минутѣ, съ твердой надеждой на хорошую будущность...
Марія торопливо отвѣтила, что вполнѣ раздѣляетъ этотъ взглядъ, тѣмъ болѣе, что ея грусть незамѣтно разсѣялась подъ вліяніемъ веселаго собесѣдника. Затѣмъ, разговоръ ихъ снова перешелъ на искусство, и они въ наилучшемъ расположеніи духа дошли до воротъ замка, гдѣ ихъ встрѣтилъ Пьетро Пацци, который угналъ отъ матери о прибытіи неожиданнаго гостя.
Пьетро только-что вернулся съ отцомъ съ соколиной охоты и, поручивъ лошадь конюху, поспѣшилъ на встрѣчу сестрѣ. Онъ привѣтствовалъ молодаго живописца сердечнымъ пожатіемъ руки какъ стараго пріятеля, такъ что ихъ прежнее мимолетное знакомство, благодаря исключительнымъ обстоятельствамъ, приняло болѣе непринужденный и задушевный характеръ.
Владѣлецъ замка ожидалъ гостя въ нижней залѣ и радушно встрѣтилъ его съ свойственной ему обходительностью, исполненной чувства собственнаго достоинства. Званіе художника въ тѣ времена было-лучшей рекомендаціей; сверхъ того, въ пользу Леонардо говорила его статная фигура, приличныя манеры и умное выраженіе лица, такъ что семья Пацци невольно отнеслась къ нему какъ къ близкому человѣку. Такому довѣрію, разумѣется, отчасти способствовало и его прежнее знакомство съ Пьетро.
Молодой художникъ, съ своей стороны, почувствовалъ себя хорошо среди радушной образованной семьи, гдѣ красота окружающихъ его лицъ совмѣщалась съ простотой обращенія и самыми привлекательными душевными свойствами.
Въ первый же вечеръ Леонардо долженъ былъ сообщить все, что ему было извѣстно о Флоренціи. Онъ началъ свой разсказъ съ широкихъ предпріятій, выполненныхъ братомъ Біанки, Лоренцо Медичи. Садъ виллы Кареджи былъ посвященъ естественнымъ наукамъ, и здѣсь дѣлались ботаническіе опыты подъ руководствомъ ученаго монаха Энеа Сильвіо Пикколонини; небольшой домъ близъ Санъ-Марко предназначенъ для художественныхъ цѣлей: Лоренцо устроилъ въ немъ музей, гдѣ для назиданія начинающихъ художниковъ собраны были произведенія античной скульптуры.