Родриго Борджіа дѣйствительно одержалъ верхъ надъ другими соискателями папскаго престола. Большинство голосовъ было на его сторонѣ, но, чтобы обезпечить за собой побѣду, ему необходимо было заручиться голосомъ кардинала Ровере, племянника Сикста IV, впослѣдствіи вступившаго на папскій престолъ подъ именемъ Юлія II. Наконецъ и это препятствіе было устранено, благодаря находчивости Родриго Боржіа, который обезоружилъ своего противника обѣщаніемъ отдать въ его распоряженіе важнѣйшія крѣпости страны. Эта уступка составляла завѣтную мечту Воинственнаго кардинала Ровере, и онъ, какъ показало будущее, съумѣлъ при случаѣ воспользоваться предоставленными ему преимуществами.
Новый папа Александръ IV, по случаю своего вступленія на престолъ св. Петра, получилъ самыя восторженныя поздравленія отъ всѣхъ итальянскихъ государствъ; хотя со стороны многихъ эти внѣшнія заявленія преданности далеко не соотвѣтствовали дѣйствительному настроенію. Венеція была особенно недовольна избраніемъ кардинала Борджіа, между тѣмъ какъ фамилія Медичи связывала съ этимъ большія ожиданія. Неаполь относился недовѣрчиво къ новому папѣ; одинъ герцогъ миланскій, Лодовико Сфорцо, искренно радовался перемѣнѣ правительства въ Римѣ, потому что его братъ Асканіо занялъ должность вице-канцлера у новаго папы; и можно было заранѣе предвидѣть, что онъ будетъ имѣть большое вліяніе на дѣла государства.
Лодовико Сфорца, названный "il Moro" по смуглому цвѣту лица, незадолго передъ тѣмъ, достигъ господства въ Миланѣ, откуда родъ его былъ изгнанъ фамиліей Висконти, которая, въ свою очередь, была вытѣснена Симонетти. Теперь послѣдніе должны были уступить власть фамиліи Сфорца, которая, такимъ образомъ, снова водворилась въ Миланѣ.
Въ виду этихъ условій, Лодовико Моро употребилъ всѣ усилія, чтобы утвердить свое господство въ Миланѣ и пріобрѣсти надежныхъ союзниковъ, которые могли бы оградить его отъ притязаній другихъ знатныхъ фамилій. Такими союзниками могли быть Медичисы и новый папа.
Лодовико представлялъ собой рѣдкій типъ мужской красоты. Смуглый цвѣтъ его лица прекрасно гармонировалъ съ черными волосами и блескомъ глазъ. Онъ былъ высокаго роста; сила соединялась въ немъ съ необыкновенной гибкостью мышцъ; всѣ его движенія были благородны и соразмѣрны. Но въ нравственномъ отношеніи это былъ образецъ человѣка тѣхъ временъ, не особенно совѣстливаго въ дѣлахъ, гдѣ были замѣшаны его собственные интересы, хотя не способнаго къ безцѣльной жестокости. Онъ любилъ шумныя удовольствія, роскошные праздники, охоту, турниры и другія рыцарскія забавы. При этомъ онъ былъ одаренъ изящнымъ вкусомъ, который проявлялся въ его изысканной и богатой одеждѣ, чуждой какого либо излишества. Онъ цѣнилъ искусство, хотя въ этомъ отношеніи далеко уступалъ фамиліи Медичи.
Положеніе дѣлъ въ Италіи было хорошо извѣстно Лодовико Моро. Онъ задался мыслью доставить своему дому прочное господство надъ Миланомъ и сдѣлать послѣдній однимъ изъ красивѣйшихъ городовъ Италіи. Цѣль эта могла быть скорѣе достигнута, еслибы ему удалось посредствомъ брака породниться съ домомъ Медичи. Клара, узнавъ о намѣреніи миланскаго герцога, рѣшилась отказать ему возможное содѣйствіе. До этого, въ продолженіе нѣсколькихъ лѣтъ, она относилась совершенно безучастно къ судьбѣ единственной сестры Лоренцо; но теперь она вспомнила, что Марія Пацци родная племянница ея покойнаго мужа. Гуильельмо Пацци сильно разбогатѣлъ послѣ заговора, такъ какъ наслѣдовалъ значительную часть имущества своихъ родственниковъ. Но какъ жилось правнукамъ Косьмы Медичи въ старомъ уединенномъ замкѣ Буэнфидардо? Клара не могла составить себѣ даже приблизительнаго понятія о подобной жизни.
Молодой живописецъ Леонардо да Винчи прожилъ довольно долго въ замкѣ Буэнфидардо, и еслибы онъ могъ руководствоваться, въ данномъ случаѣ только своимъ личнымъ желаніемъ, то остался бы здѣсь еще долѣе, такъ какъ нигдѣ не проводилъ болѣе счастливыхъ дней. Цѣлыми часами онъ бродилъ по окрестностямъ съ Пьетро и его отцомъ, занимался охотой и рыбной ловлей, но при этомъ посвящалъ много времени живописи. Онъ не только тщательно отдѣлалъ набросанный имъ эскизъ Медонны, для котораго Марія служила моделью, но и началъ нѣсколько новыхъ работъ.
Леонардо былъ давно извѣстенъ между художниками не только по своей оригинальности, но и какъ замѣчательный живописецъ, подающій большія надежды. Онъ въ состояніи былъ нѣсколько дней сряду преслѣдовать незнакомаго человѣка, поразившаго его своею наружностью, чтобы подробно изучить его лицо и перенести на бумагу. Между прочимъ, онъ пригласилъ къ себѣ однажды на обѣдъ группу крестьянъ, занималъ ихъ разговорами, безпрестанно смѣшилъ и съ помощью своихъ пріятелей поддерживалъ ихъ веселое настроеніе духа до тѣхъ поръ, пока ихъ смѣющіяся лица не запечатлѣлись въ его памяти. Тогда онъ выбѣжалъ изъ комнаты и набросалъ нѣсколько эскизовъ, которыхъ никто не могъ видѣть безъ смѣха. Въ подобныхъ случаяхъ у него какъ будто являлась потребность въ рѣзкомъ контрастѣ съ тѣми идеальными небесными изображеніями, которыя удавались ему болѣе, чѣмъ кому либо изъ его современниковъ. Его домашняя обстановка поражала своей фантастичностью. Съ необыкновенно красивой наружностью и физической силой въ немъ соединялись недюжинный умъ и образованіе. Въ своемъ обращеніи онъ былъ одинаково привѣтливъ съ высшими и низшими и поражалъ всѣхъ знавшихъ его разнообразіемъ своихъ талантовъ. Онъ нетолько былъ первокласснымъ живописцемъ, но и даровитымъ музыкантомъ, поэтомъ, скульпторомъ, архитекторомъ и механикомъ. Еще въ раннемъ дѣтствѣ въ немъ замѣтна была особенная склонность къ живописи. Отецъ Леонардо показалъ нѣкоторые изъ его рисунковъ Андреа Вероччіо, ученику Донателло, который послѣ смерти послѣдняго сталъ первымъ художникомъ Флоренціи. Вероччіо уговорилъ старшаго да-Винчи сдѣлать сына живописцемъ к принялъ Леонардо въ свою мастерскую, гдѣ кромѣ живописи, производились работы изъ мрамора и бронзы.
Впослѣдствіи, Леонардо-да-Винчи, на ряду съ изученіемъ пластическихъ искусствъ, занялся механикой и архитектурой. Его высокій творческій умъ стремился внести нѣчто новое и въ эту область человѣческаго знанія; онъ занялся изобрѣтеніемъ искусственныхъ мельницъ, мечталъ о проведенія тоннелей въ горахъ и перевозкѣ большихъ тяжестей, придумывалъ способы осушки болотъ.
Однако, не смотря на такое серіозное направленіе ума, Леонардо вполнѣ наслаждался жизнью и молодостью. Онъ любилъ красивыхъ лошадей и другихъ животныхъ, и чувствовалъ особенную склонность къ естественнымъ наукамъ; но такъ какъ при этомъ онъ посвящалъ много времени астрологіи, то его обвинили въ ереси и языческихъ воззрѣніяхъ.