-- Ты была права, сказалъ онъ,-- мнѣ необходимо быть въ соборѣ! Я прикажу осѣдлать лошадь, и надѣюсь, что во-время доберусь до города...
Онъ едва сознавалъ, что говорилъ и что хотѣлъ сказать, но ему казалось, что онъ долженъ во что бы-то ни стало помѣшать убійству. Было ли это своего рода предчувствіе, но во всякомъ случаѣ онъ не въ состоянія былъ долѣе оставаться дома: неудержимая сила влекла его къ мѣсту, гдѣ рѣшалась судьба его родины.
Біанка еще больше встревожилась, когда мужъ ея неожиданно выбѣжалъ изъ комнаты, не обративъ никакого вниманія на дѣтей и не прощаясь съ нею. Она подошла къ окну выходившему на дворъ и видѣла какъ Гуильельмо отдалъ приказаніе конюху и тотъ началъ поспѣшно сѣдлать лошадь, а другой слуга побѣжалъ въ домъ и черезъ нѣсколько минутъ вернулся съ шпагой и перчатками и подалъ ихъ своему господину. Сердце Біанки усиленно билась, хотя она старалась увѣрить себя, что нѣтъ никакихъ причинъ для безпокойства, но когда подали лошадь и Гуильельмо Пацци скрылся за воротами, ею овладѣлъ такой страхъ, что въ первую минуту она готова была броситься вслѣдъ за своимъ мужемъ. Но благоразуміе удержало ее; сознавая свою безпомощность, она позвала одного изъ конюховъ и приказала ему сѣсть на лошадь, чтобы нагнать господина на дорогѣ и неотлучно находиться при немъ. Затѣмъ она удалилась въ небольшую домовую капеллу въ надеждѣ, что усердная молитва успокоитъ ея встревоженное сердце.
Между тѣмъ Гуильельмо Пацци съ трудомъ пропустили черезъ городскія ворота. При въѣздѣ въ городъ его поразилъ шумъ, господствовавшій на улицахъ, который ясно показывалъ, что заговоръ приведенъ въ исполненіе. Не помня себя отъ нетерпѣнія и любопытства, онъ освѣдомился о причинѣ слышаннаго имъ шума, и пришелъ въ ужасъ отъ непредвидѣннаго оборота дѣлъ. Волненіе достигло такихъ размѣровъ, что люди, ослѣпленные яростью, бѣгали по улицамъ и громко кричали, что нужно перебить всѣхъ Пацци и ихъ приверженцевъ. Посягательство на жизнь Медичисовъ произвело такое сильное раздраженіе въ народѣ, что каждый былъ глубоко проникнутъ чувствомъ мести.
Гуильельмо Пацци былъ обязанъ своимъ спасеніемъ предупредительности конюха, посланнаго Біанкой. Вѣрный слуга, узнавъ о грозившей опасности, схватилъ за поводья лошадь своего господина и безъ дальнѣйшихъ объясненій заставилъ ее свернуть въ городской палаццо Лоренцо Медичи.
Прибытіе Гуильельмо въ домъ зятя было принято уличной толпой за доказательство его преданности дому Медичи. Немного позже, даже это едва ли могло спасти его, потому что скоро ярость народа дошла до крайнихъ предѣловъ, и такъ какъ Пацци были главными зачинщиками заговора, то ни одинъ членъ этой фамиліи не могъ разсчитывать на пощаду, хотя бы онъ не принималъ никакого участія въ дѣлѣ.
Гуильельмо засталъ сильнѣйшее смятеніе во дворцѣ своего зятя, потому что да нѣсколько минутъ передъ тѣмъ Лоренцо принесли домой раненаго. Сочувствіе народа было такъ велико, что жизнь Лоренцо была теперь единственная вещь имѣвшая цѣну для флорентинцевъ. Они окружили его палаццо, требуя точныхъ свѣдѣній о состояніи его здоровья.
Вслѣдъ затѣмъ принесли тѣло Джульяно Медичи, при видѣ котораго волненіе толпы возрасло до крайней степени. Конюхъ Гуильельмо Пацци воспользовался этимъ моментомъ, чтобы вернуться къ своей госпожѣ и успокоить ее относительно безопасности ея мужа.
Разсказъ конюха о городскихъ событіяхъ былъ громовымъ ударомъ для Біанки среди ея безоблачной супружеской жизни. Хотя по многимъ признакамъ можно было догадаться, что подготовляется заговоръ, и въ городѣ почти открыто говорили объ этомъ, но сестра обоихъ Медичисовъ и жена одного изъ Пацци не имѣла никакого понятія о предстоящемъ событіи.
Заговоръ имѣвшій цѣлью измѣнить правительство во Флоренціи посредствомъ убійства обоихъ Медичисовъ, былъ заранѣе подготовленъ Франческо Пацци и кардиналомъ Ріаріо. Скоро имъ удалось найти третьяго союзника въ лицѣ пизанскаго архіепископа Сальвьяти, флорентинца по происхожденію и заклятаго врага Медичисовъ. Назначеніе Ріаріо флорентинскимъ архіепископомъ послужило удобнымъ поводомъ для выполненія задуманнаго плана. Заговорщики по пріѣздѣ во Флоренцію, употребили всѣ усилія, чтобы привлечь на свою сторону Джакомо Пацци, старѣйшаго изъ членовъ этой фамиліи, но его трудно было подбить на подобное рискованное предпріятіе. Наконецъ, послѣ долгихъ колебаній онъ согласился принять участіе въ заговорѣ, когда его увѣрили, что онъ заслужитъ этимъ одобреніе папы. Затѣмъ къ заговору примкнули другіе противники Медичисовъ, и между прочимъ Бернардо Бандини и Джьованни Монтесекко. Въ случаѣ успѣха, правленіе республики должно было перейти въ руки представителей фамиліи Пацци.