Сначала заговорщики предполагали совершить убійство въ какомъ нибудь частномъ домѣ. Съ этой цѣлью Джакомо Пацци устроилъ великолѣпное празднество въ своемъ дворцѣ и пригласилъ обоихъ Медичисовъ, но Джульяно не явился. Онъ не былъ также и на блистательномъ пирѣ, который Лоренцо устроилъ въ честь кардинала въ своемъ дворцѣ Кареджи. Вслѣдъ затѣмъ распространился слухъ, что планъ заговора извѣстенъ Медичисамъ, и, что Джульяно Медичи не будетъ присутствовать ни на одномъ изъ пиршествъ, которыя будутъ даны во время пребыванія кардинала Ріаріо во Флоренціи. Такимъ образомъ заговорщикамъ не оставалось иного исхода, какъ напасть на обоихъ братьевъ во время литургіи въ соборѣ, гдѣ самъ кардиналъ долженъ былъ служить обѣдню, такъ какъ ни одинъ изъ Медичисовъ при этихъ условіяхъ не могъ отсутствовать при божественной службѣ.
Франческо Пацци и Бернардо Бандини взяли на себя убійство Джульяно Медичи; эта задача считалась особенно трудной, потому что Джульяно былъ крайне остороженъ, и обыкновенно носилъ панцырь подъ платьемъ. Джьованни Монтесекко поручено было убить Лоренцо Медичи, но Джьованни былъ благочестивый католикъ, и какъ только узналъ, что убійство должно быть совершено въ церкви во время богослуженія, то объявилъ наотрѣзъ, что не способенъ на подобное святотатство. Этотъ фактъ произвелъ тяжелое впечатлѣніе на большинство заговорщиковъ; никто изъ нихъ не рѣшался предложить свои услуги. Наконецъ, архіепископъ Сальвьяти, зная какъ сильна субординація въ католической церкви, отыскалъ двухъ священниковъ, которые безпрекословно взялись совершить преступленіе, отчасти изъ преданности интересамъ святаго престола, и частью потому, что церковныя стѣны не внушали имъ такого трепета, какъ остальнымъ смертнымъ. Для совершенія убійства былъ выбранъ тотъ моментъ, когда кардиналъ подниметъ святые дары, потому что тогда обѣ жертвы принуждены были склонить головы; и не увидѣли бы своихъ убійцъ. Въ случаѣ удачи звонъ церковнаго колокола долженъ былъ послужить сигналомъ для заговорщиковъ находящихся внѣ церкви; имъ поручено было овладѣть дворцомъ "Signoria", между тѣмъ какъ архіепископъ Сальвьяти съ помощью вооруженной силы долженъ былъ принудить членовъ городскаго совѣта принять благосклонно совершенное убійство.
Когда вошли Лоренцо и кардиналъ, то церковь уже была переполнена народовъ. Началась литургія, но Джульяно Медичи все не было. Наконецъ, Франческо Пацци и Бернардо Бандини отправились къ нему и стали доказывать, что его присутствіе необходимо въ соборѣ. Пацци, подъ видокъ шутки, обнялъ его, чтобы убѣдиться надѣть ли на немъ панцырь, но Джульяно, страдая въ этотъ день наслѣдственной болью въ ногѣ, не только былъ безъ панцыря, но даже снялъ свой длинный охотничій ножъ, который обыкновенно носилъ при себѣ. Послѣ нѣкотораго колебанія Джульяно отправился въ церковь съ своими мнимыми друзьями и всталъ рядомъ съ Лоренцо около алтаря. Кромѣ убійцъ, обоихъ Медичисовъ окружали заговорщики, которымъ не трудно было приблизиться къ нимъ въ виду толпы наполнявшей соборъ.
Когда наступилъ назначенный моментъ, и кардиналъ поднялъ св. Дары, Бернардо Бандини съ быстротой молніи вонзилъ свой кинжалъ въ грудь Джульяно Медичи. Этотъ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ и упалъ безъ чувствъ на землю; Франческо Пацци бросился на него и, нанося ему ударъ за ударомъ, пришелъ въ такую ярость, что самъ ранилъ себя въ ногу. Одновременно съ этимъ на Лоренцо напали оба священника; одинъ изъ нихъ Антоніо Вольтеро положилъ руку на плечо своей жертвы, чтобы нанести ударъ кинжала въ шею. Но Лоренцо быстро отскочилъ въ сторону, и, обернувъ лѣвую руку полой плаща, обнажилъ шпагу и стадъ защищаться противъ убійцъ съ помощью двухъ своихъ слугъ, изъ которыхъ одинъ былъ тяжело раненъ.
Лоренцо также были нанесены двѣ раны въ шею. Въ то время, какъ оба священника старались спастись бѣгствомъ, Бернардо Бандини, убійца Джульяно, хотѣлъ напасть на Лоренцо; но этотъ успѣлъ скрыться въ ризницу, гдѣ около него столпились друзья. Одинъ изъ нихъ заперъ тяжелыя бронзовыя двери, другой высосалъ раны Лоренцо, такъ какъ предполагали, что кинжалы убійцъ были намазаны ядомъ; затѣмъ наскоро была сдѣлана повязка.
Между тѣмъ приверженцы Медичисовъ разсѣялись по церкви, одни преслѣдовали убійцъ, другіе собрались передъ дверями ризницы и настойчиво требовали, чтобы ихъ впустили, въ чемъ сначала имъ было отказано, потому что Лоренцо боялся измѣны. Наконецъ одинъ изъ слугъ влѣзъ на органъ, откуда можно было видѣть внутренность церкви, и когда онъ убѣдился въ полной безопасности, то двери были открыты; Лоренцо положили на носилки и отнесли въ его палаццо подъ прикрытіемъ вооруженной толпы его приверженцевъ.
Заговорщики не были приготовлены къ такому исходу. Въ полной увѣренности, что предпріятіе ихъ увѣнчается успѣхомъ, они не приняли никакихъ мѣръ, чтобы овладѣть своей жертвой, что не представляло особеннаго труда въ первый моментъ общей сумятицы, пока толпа не звала сущности дѣла. Вмѣсто этого они устремились къ палаццо "Signoria", куда варанѣе отправился архіепископъ Сальвьяти съ своимъ братомъ, нѣкоторыми родственниками и многочисленной вооруженной свитой своихъ приверженцевъ. Часть сваты онъ оставилъ у главнаго входа, а другую провелъ въ залу нижняго этажа; но, по разсѣянности, уходя заперъ дверь на ключъ. Вслѣдствіе этого находившіеся въ залѣ не могли соединиться съ товарищами и принять какое либо участіе въ дальнѣйшемъ ходѣ дѣла.
Сальвьяти, распорядившись такимъ образомъ, вошелъ въ комнату гонфалоньеро, который жидъ въ палаццо "Signoria", гдѣ онъ былъ представителемъ высшаго начальства. Эту важную должность занималъ тогда Чезаре Петруччи, человѣкъ почтенныхъ лѣтъ, бывшій очевидцемъ многихъ заговоровъ на своей родинѣ, что дѣлало его вдвойнѣ недовѣрчивымъ и осторожнымъ. Сальвьяти, поздоровавшись съ нимъ, заявилъ, что долженъ передать ему порученіе отъ папы, но Петруччи замѣтилъ, что при этомъ архіепископъ нѣсколько разъ мѣнялся въ лицѣ и не могъ скрыть своего волненія. Между тѣмъ Сальвьяти, зная, что дверь изъ комнаты гонфалоньеро ведетъ въ залу, гдѣ онъ случайно заперъ часть своей свиты, мысленно проклиналъ себя за неосторожность; и глаза его невольно обращались въ эту сторону. Петруччи внимательно слѣдилъ за взглядами архіепископа, и затѣмъ всталъ и отворилъ дверь въ залу. Увидя непрошенныхъ гостей, онъ тотчасъ понялъ въ чемъ дѣло, созвалъ своихъ людей и стражу, и приказалъ арестовать всѣхъ бывшихъ въ палаццо. Приказъ этотъ былъ немедленно приведенъ въ исполненіе; тѣ которые оказывали вооруженное сопротивленіе были убиты, остальныхъ выбросили изъ оконъ. Сначала архіепископъ съ братомъ и родственниками былъ задержанъ въ залѣ "Signoria", но когда Петруччи узналъ сущность заговора, то онъ безъ дальнѣйшихъ объясненій приказалъ повѣсить всѣхъ ихъ на окнахъ дворца.
Оба священника, посягавшіе на жизнь Лоренцо, были захвачены и изрублены въ куски приверженцами Медичисовъ. Бернардо Бандини, видя что Лоренцо ускользнулъ отъ него, и дѣло заговора потеряно, успѣлъ во время спасти свою жизнь бѣгствомъ. Раненный Франческо Пацци настолько ослабѣлъ отъ потери крови, что долженъ былъ вернуться домой; онъ упросилъ своего дядю Джакомо сѣсть на лошадь и обратиться съ воззваніемъ къ народу. Джакомо собралъ вокругъ себя около сотни заговорщиковъ и отправился съ ними на площадь передъ дворцомъ "Signoria", приглашая по пути гражданъ взяться за оружіе и защищать дѣло свободы. Но такъ какъ это воззваніе не произвело никакого впечатлѣнія, то онъ поспѣшно вышелъ изъ городскихъ воротъ съ своимъ небольшимъ войскомъ и удалился въ Романію.
Лоренцо Медичи не сдѣлалъ никакихъ распоряженій, чтобы захватить заговорщиковъ, но тѣмъ сильнѣе обрушилась на нихъ месть народа. Ничто не могло болѣе расположить флорентинцевъ къ дому Медичи, какъ этотъ неудавшійся заговоръ, который былъ вмѣстѣ съ тѣмъ и вопіющимъ святотатствомъ, достойнымъ небесной кары. Если кто выказывалъ непріязнь къ Медичисамъ или находился въ какихъ либо сношеніяхъ съ заговорщиками, то его убивали безъ сожалѣнія. Кардиналъ Ріаріо искалъ спасенія у алтаря, гдѣ священники съ трудомъ могли оградить его отъ народной мести. Франческо Папци лежалъ въ постели вслѣдствіе своей раны, но его принудили наскоро одѣться и поволокли въ палаццо "Signoria", гдѣ повѣсили на окнѣ рядомъ съ архіепископомъ Сальвьяти. Дорогой побои и оскорбленія наносимыя ему озлобленнымъ народомъ не вызвали у него ни малѣйшей жалобы, онъ спокойно смотрѣлъ на своихъ согражданъ, и только выразилъ сожалѣніе, что они хотятъ остаться въ прежнемъ рабствѣ. Нужно приписать чуду, что народъ пощадилъ наслѣдственный палаццо фамиліи Пацци и превосходную капеллу, построенную Брунелески по порученію Андреа Пацци, которая уцѣлѣла для потомства, на монастырскомъ дворѣ Санта Кроче, въ видѣ неподражаемаго образца строительнаго искусства временъ Возрожденія.