Невѣстѣ были поднесены на память подарки отъ всѣхъ классовъ населенія, такъ что давнишняя непріязнь флорентинцевъ къ дому Пацци, казалось, перешла въ обратное чувство. Взглядъ Маріи всего дольше остановился на дорогомъ молитвенникѣ съ заглавными буквами и прелестными арабесками, нарисованными рукой художника Леонардо да-Винчи. Она держала въ рукахъ этотъ прекрасный подарокъ во время всей свадебной церемоніи, и не разъ на ея глазахъ навертывались слезы при воспоминаніи о счастливыхъ и беззаботныхъ дняхъ,# проведенныхъ ею въ замкѣ Буэнфидардо.
Городъ устроилъ въ честь молодой четы большой турниръ, за которымъ слѣдовало грандіозное пиршество. Во Флоренціи привыкли къ роскошнымъ празднествамъ и ко всякому великолѣпію, но богатство, выказанное въ этотъ день домомъ Медичи, поразило даже самихъ жителей пышнаго города. Среди художественно свитыхъ цвѣточныхъ гирляндъ, развѣшены были вдоль улицъ нарисованные и тканые ковры, которые, по живости и разнообразію красокъ, не уступали окружавшей природѣ Вечеромъ мѣстность вокругъ палаццо Медичи освѣщена была факелами; народъ толпился здѣсь въ безчисленномъ множествѣ, не столько ради шумной музыки и изъ желанія видѣть гостей, какъ потому, что время отъ времени щедрая рука бросала изъ оконъ деньги, которыя люди, стоявшіе на улицѣ, съ громкимъ ликованіемъ оспаривали другъ у друга.
Еще вечеромъ, наканунѣ свадьбы, на виллѣ Пацци, знатнѣйшіе кавалеры и дамы города исполнили "морески" -- театральное представленіе, сопровождаемое мимическими танцами, въ которомъ участвовалъ герцогъ съ своей невѣстой. Всѣ видѣвшіе ихъ обоихъ въ этотъ вечеръ вынесли впечатлѣніе, что врядъ ли имъ придется когда нибудь встрѣтить болѣе красивую и подходящую чету.
ГЛАВА X.
Состязаніе постовъ.
Еще въ царствованіе Людовика XI, отца Карла XIII, начало увеличиваться значеніе и могущество французской націи. Людовикъ, незадолго до своей смерти, наслѣдовалъ владѣнія провансальскаго короля Рене, совмѣстно съ его притязаніями на неаполитанскій престолъ. Имя короля Рене не только прославилось, благодаря его качествамъ, какъ правителя, но и по романической репутаціи, которую онъ пріобрѣлъ своими поэтическими дарованіями и покровительствомъ, какимъ пользовались пѣвцы при его дворѣ. Если въ данный моментъ, подъ вліяніемъ вновь отрытыхъ образцовыхъ произведеній античнаго міра, Италія переживала блестящую эпоху Возрожденія, то поэзія еще раньше достигла апогея своей славы, благодаря "Божественной Комедіи" Данте. Но по странному совпаденію, подобно тому, какъ плодотворные зачатки зодчества, въ формѣ готическихъ соборовъ, перешли въ Италію изъ Франція, такъ и Данте обязанъ былъ своимъ первымъ поэтическимъ вдохновеніемъ этой странѣ. Хотя искусство, вслѣдствіе возврата къ древнему міру, достигло новаго разцвѣта въ Италіи, но Франція могла во всякомъ случаѣ заявить притязаніе, что она въ значительной мѣрѣ способствовала этому возрожденію.
Содержаніе "Божественной Комедіи" Данте преимущественно относится къ эпохѣ борьбы гвельфовъ и гиббелиновъ во Флоренціи. Данте въ молодости принадлежалъ къ гвельфамъ, затѣмъ перешелъ на сторону гибеллиновъ, много писалъ и сочинялъ стихи въ защиту своей партіи, которая возлагала большія надежды на прибытіе германскаго императора. Въ своихъ стихахъ Данте впервые поставилъ итальянскій языкъ на опредѣленную и твердую почву для отличія отъ прежнихъ діалектовъ, бывшихъ въ употребленіи. Другъ его, Гіотто, изобразилъ голову поэта, въ серьезныхъ чертахъ котораго выражается глубокое душевное томленіе. Какъ въ Данте, такъ и въ Гіотто видѣнъ новый пошибъ итальянской поэзіи и искусства. Данте учился въ Парижѣ. Портретъ поэта -- самое знаменитое произведеніе Гіотто, такъ какъ въ его мадоннахъ, отчасти видѣнъ отпечатокъ мадоннъ византійскаго типа. Онъ былъ извѣстенъ, какъ живописецъ, скульпторъ и архитекторъ, выполнилъ большія работы въ Неаполѣ и Миланѣ и былъ не разъ приглашаемъ папами въ Римъ и Авиньонъ.
Данте и Гіотто остались друзьями до конца жизни. Когда Гіотто переѣхалъ въ Феррару, то Данте употребилъ всѣ усилія, чтобы его пригласили въ Равенну, гдѣ онъ находился въ то время.
Изъ произведеній Гіотто въ области зодчества наибольшей славой пользуется четырехъ-угольная башня, стоящая рядомъ съ соборомъ Санта-Марія-дель-Фіоре во Флоренціи, сверху до низу обшитая мраморомъ. Ему не удалось окончить ее, равно какъ и Арнольфо не дожилъ до окончанія постройки собора, Гіотто поручили соорудить башню, которая бы превосходила все, что было до этого создано греческимъ и римскимъ искусствомъ. Обшивка изъ черныхъ и бѣлыхъ мраморныхъ плитъ украшена въ высшей степени художественными орнаментами и скульптурными произведеніями.