Начался оживленный споръ о достоинствахъ и недостаткахъ поэтическаго произведенія Турнэ; но всѣ сходились въ одномъ, что оно во многихъ отношеніяхъ заслуживаетъ похвалы. Дамы очень желали бы узнать въ кому обращены стихи; но пока нельзя было сдѣлать о нихъ никакого окончательнаго вывода, потому что приходилось предварительно выслушать остальныхъ поэтовъ.
Затѣмъ наступила очередь де-Летеллье. Въ его стихотвореніи говорилось о чувствѣ любви въ общихъ, хотя вполнѣ наглядныхъ чертахъ; но оно было настолько украшено учеными ссылками на греческихъ и римскихъ поэтовъ, что это невольно вызвало у многихъ недовѣрчивую улыбку. Всѣ признавали, что стихи были безупречны по формѣ и въ нихъ заключались возвышенныя прекрасныя мысли; но въ виду возникшаго подозрѣнія относительно ихъ подлинности, никому не пришло въ голову осчастливить де-Летеллье первымъ призомъ.
Другіе, слѣдовавшіе за нимъ поэты, равнымъ образомъ заслужили одобреніе слушателей, такъ какъ по приглашенію графа Водемонъ явились самые знаменитые изъ нихъ, и чтобы достойно почтить великолѣпное празднество, представили лучшія свои произведенія.
Хотя еще не всѣ поэты успѣли представить свои стихи на судъ публики, но когда наступила очередь рыцаря Гуго де-Марилльякъ, то всѣ были увѣрены заранѣе, что онъ получить высшій призъ. Его стихотвореніе, помимо глубины мысли и поэтическихъ образовъ, представляло то преимущество, что было исключительно посвящено прекрасной королевѣ Аннѣ. Даже король выразилъ вслухъ свое полное одобреніе.
Быть можетъ, покажется страннымъ, почему никто изъ остальныхъ поэтовъ не выбралъ этой тэмы; но, какъ оказалось впослѣдствіи, каждый изъ нихъ остановился на другомъ сюжетѣ въ увѣренности, что его товарищи посвятятъ свои стихотворенія молодой королевѣ. Одинъ Гуго находилъ вполнѣ естественнымъ, чтобы прекрасная Анна Бретанская была воспѣта всѣми поэтами, приглашенными на праздникъ, удостоенный ея присутствіемъ.
Когда послѣдній изъ поэтовъ представилъ свое стихотвореніе на судъ слушателей, то объявленъ былъ конецъ состязанія. Король, черезъ распорядителя праздника, пригласилъ пятерыхъ лицъ, которые, подъ его предсѣдательствомъ, составили совѣтъ для раздачи наградъ, потому что, согласно обычаю, каждый изъ поэтовъ долженъ былъ получить награду.
Королева, въ свою очередь, выбрала пятерыхъ дамъ, чтобы сговориться съ ними относительно того, кто будетъ раздавать призы. Это послужило поводомъ къ веселымъ шуткамъ и смѣху, потому что было извѣстно, которой изъ дамъ особенно благоволятъ нѣкоторые изъ поэтовъ; при этомъ названо было имя той особы, на которую въ общихъ чертахъ, намекнулъ де-Летеллье въ своихъ строфахъ о любви.
Вслѣдствіе этого, объявлено было, что каждый поэтъ получитъ призъ отъ дамы, вдохновившей- его музу, такъ какъ изъ ея рукъ ему всего пріятнѣе будетъ принять награду.
Прежде всѣхъ де-Марилльякъ преклонилъ колѣна на подушку, которую ему подалъ придворный пажъ, и подучилъ изъ рукъ молодой королевы лавровый вѣнокъ и драгоцѣнный аграфъ на шляпу съ брилліантовымъ вензелемъ ея величества, выложеннымъ въ видѣ прелестныхъ арабесокъ.
Такіе же призы, хотя меньшей цѣнности, были розданы избранными дамами остальнымъ поэтамъ, подъ шумный говоръ блистающаго общества, обступившаго ихъ со всѣхъ сторонъ.