Когда обѣ посѣтительницы удалились, Шарлотта объяснила своей невѣсткѣ нѣкоторыя подробности предъидущаго разговора и упомянула о плѣнѣ обѣихъ пріятельницъ лапы: -- Если бы французы были умнѣе, сказала она, то не взяли бы такого ничтожнаго выкупа за Юлію и Адріану, потому что эти женщины для папы дороже всего, на свѣтѣ. Съ такимъ залогомъ они могли бы вынудить отъ его святѣйшества все, что имъ вздумается; онъ не можетъ жить безъ нихъ, и заплатилъ бы не только три тысячи дукатовъ, а вдвое больше, лишь бы ему возвратили этихъ дамъ. Когда онѣ пріѣхали въ Ватиканъ послѣ этого горестнаго событія, то его святѣйшество вышелъ къ нимъ на встрѣчу въ свѣтскомъ платьѣ. Жители Рима не хотѣли вѣрить собственнымъ главамъ: на папѣ была черная куртка съ отворотами изъ золотой парчи, красивый кушакъ по испанской модѣ; при этомъ шпага, кинжалъ, высокіе сапоги и бархатный беретъ. Впрочемъ, добавила Шарлота, Родриго Борджіа, не смотря на шестидесятилѣтній возрастъ, все еще красивый и статный человѣкъ; но его поведеніе не только оскверняетъ занимаемый имъ постъ, но послужило главнымъ поводомъ къ нашествію французовъ...
Затѣмъ Шарлота сообщила своей внимательной слушательницѣ, что кардиналы Юлій делла Ровере и Асканіо Сфорца сами пригласили французскаго короля, чтобы съ его помощью созвать соборъ и лишить Александра IV его высокаго сана, потому что, по своей распутной жизни, онъ менѣе чѣмъ кто нибудь достоинъ быть главой церкви. По словамъ Шарлотты, кардиналъ делла Ровере былъ злѣйшимъ врагомъ папы. Хотя Карлъ VIII и прежде считалъ себя законнымъ наслѣдникомъ престола, но онъ долго колебался, прежде чѣмъ рѣшился предъявить свои права съ оружіемъ въ рукахъ. Равнымъ образомъ онъ не обратилъ вниманія на приглашеніе Лодовико Моро; и только тогда рѣшился предпринять походъ противъ Рима и Неаполя и двинуть свои войска въ Ломбардію, когда кардиналъ делла Ровере убѣдилъ его въ этомъ, при личномъ свиданіи въ Ліонѣ.
Разсказъ Шарлотты былъ прерванъ появленіемъ слуги, который доложилъ о прибытіи почетнаго гостя.
На этотъ разъ хозяйкѣ дома не пришлось отдать приказанія принять посѣтителя, потому что этотъ уже переступилъ порогъ и едва дождался удаленія слуга, чтобы поцѣловать руку Шарлотты и заключить въ свои объятія Катарину Карнаро, которая съ радостью бросилась къ нему на встрѣчу.
Это былъ принцъ Федериго неаполетанскій, который, убѣждая свою возлюбленную бѣжать изъ Азоло, менѣе всего могъ ожидать такого быстраго хода событій. Онъ хотѣлъ вскорѣ послѣ отъѣзда Катарины отправиться вслѣдъ за нею въ Римъ, въ полной увѣренности, что ничто не помѣшаетъ ихъ тайному браку. Но тутъ совершенно неожиданныя обстоятельства понудили его немедленно вернуться въ Неаполь на помощь отцу, такъ что онъ едва могъ найти настолько времени, чтобы по дорогѣ повидаться съ Катариной въ Римѣ. Онъ разсказалъ въ короткихъ словахъ, что за нѣсколько минутъ передъ тѣмъ видѣлъ папу въ Ватиканѣ и долго бесѣдовалъ съ нимъ по поводу извѣстій, полученныхъ изъ Неаполя. Его отецъ, король Фердинандъ, опасно боленъ, а старшій братъ, Альфонсъ, принялъ начальство надъ арміей, которая ожидаетъ прибытія французовъ. Главный начальникъ папской арміи, который считаетъ себя родственникомъ принца Альфонса, (такъ какъ женатъ на его побочной дочери), употребилъ всѣ усилія, чтобы убѣдить папу стать на сторонѣ Неаполя, но Александръ IV, едва выслушавъ его, отвѣтилъ, что не желаетъ ссориться съ Франціей и думаетъ вступить съ нею въ мирные переговоры.
-- Мнѣ никогда не приходило въ голову, продолжалъ принцъ взволнованнымъ голосомъ, чтобы Италія дошла до такого разъединенія, какъ это оказывается теперь. Арагонскій домъ долженъ одинъ вынести борьбу противъ непріятеля, который въ десять разъ сильнѣе его и которому открыты всѣ пути на сушѣ и на морѣ...
Съ этими словами принцъ обратился въ Катеринѣ и порывисто обнялъ ее: -- Бываютъ минуты, сказалъ онъ, когда я глубоко сожалѣю, что связалъ твою судьбу съ моей! Прости меня ради той горячей любви, которую я всегда чувствовалъ въ тебѣ, потому что это главная причина моего легкомысленнаго поведеніи. Но подожди еще немного; наша участь должна скоро рѣшиться: или я погибну на полѣ битвы съ врагами моей родины, или вернусь снова въ Римъ, чтобы на зло всѣмъ препятствіямъ навсегда соединиться съ тобой!
-- Не думай, возразила Катарина, чтобы я когда нибудь стала раскаиваться въ моей любви въ тебѣ. Встрѣча съ тобой дала мнѣ единственныя свѣтлыя минуты моей жизни, которая безъ тебя прошла бы среди скучнаго, томительнаго однообразія. Разскажи мнѣ лучше, какъ приняли въ Венеціи извѣстіе о моемъ бѣгствѣ и знаютъ ли тамъ, гдѣ я?
-- Судя по тому, что мнѣ приходилось видѣть и слышать, сенатъ и твои родные сильно встревожены, но врядъ ли они подозрѣваютъ, что ты въ Римѣ, отвѣтилъ Федериго. Но во всякомъ случаѣ мой дорогой другъ, добавилъ онъ, обращаясь въ Шарлоттѣ де-Лузиньянъ и пожимая ей руку, не откажите намъ въ своемъ покровительствѣ и на будущее время; и если все кончится благополучно, то мы будемъ обязаны вамъ счастьемъ нашей жизни! Къ сожалѣнію я не могу долѣе оставаться съ вами ни одной минуты; свита моя готова, чтобы сопровождать меня въ Неаполь...
Принцъ еще разъ обнялъ Катарину: