Между тѣмъ папа удалился въ замокъ св. Ангела. При немъ находились только шесть кардиналовъ; всѣ остальные присоединились къ королю въ надеждѣ, что онъ созоветъ соборъ и избавить церковь отъ папы, весь образъ жизни котораго представлялъ рядъ публичныхъ скандаловъ. Самъ Александръ VI со страхомъ ожидалъ грозившаго ему собора; но чѣмъ больше онъ тревожился за свою личную безопасность, тѣмъ менѣе выказывалъ онъ желаніе исполнить требованіе короля и сдать ему валокъ св. Ангела, такъ какъ считалъ его наиболѣе вѣрнымъ убѣжищемъ для своей особы. Карлъ VIII охотно направилъ бы свои пушки противъ замка, но приближенные умоляли его не нарушать даннаго слова и пощадить главу церкви.
Замокъ св. Ангела представлялъ плохое помѣщеніе для людей, привыкшихъ къ роскоши и ко всякого рода удобствамъ. Тѣмъ не менѣе, здѣсь было нѣсколько великолѣпно разукрашенныхъ залъ и достаточно комнатъ, чтобы пріютить папу, его друзей и кардиналовъ. Гарнизонъ крѣпости находился подъ командой графа Джьованни Сфорца, который былъ извѣстенъ своей опытностью въ военномъ дѣлѣ; помощникомъ его былъ назначенъ молодой Чезаре Борджіа.
Въ настоящее время трудно представить себѣ вѣрную картину нравственной распущенности, лицемѣрія и другихъ пороковъ, господствовавшихъ при тогдашнемъ папскомъ дворѣ, скученномъ въ небольшихъ комнатахъ замка св. Ангела, бывшаго нѣкогда гробницей римскаго императора Адріана. Изъ приближенныхъ папы сравнительно лучше всѣхъ чувствовали себя въ новомъ положеніи молодые супруги: графъ Джьованни Сфорца и Лукреція Борджіа.
Графъ Джьованни принадлежалъ въ младшей отрасли дома Сфорца и достигъ виднаго положенія, благодаря браку съ Лукреціей. При своемъ смѣломъ и предпріимчивомъ характерѣ онъ могъ разчитывать еще на болѣе блестящую будущность; сверхъ того, Лукреція была молода и настолько хороша собой, что онъ чувствовалъ къ ней искренную привязанность. Безправіе и деспотизмъ мужчинъ и распутство женщинъ шли тогда рука объ руку при многихъ итальянскихъ дворахъ и проявлялись въ самыхъ грубыхъ формахъ. Тѣмъ не менѣе и здѣсь было не мало людей, которыхъ почти не коснулась общая испорченность нравовъ, чему, быть можетъ, они были обязаны тому условію, что видѣли порокъ при дневномъ свѣтѣ во всей его ужасающей наготѣ. Джьованни и Лукреція не представляли собой тѣхъ качествъ, какія по тогдашнимъ понятіямъ были необходимы, чтобы заслужить репутацію выдающагося ума. Молодой графъ въ точности исполнялъ возложенныя на него обязанности и чувствовалъ себя вполнѣ удовлетвореннымъ какъ со стороны своей семейной жизни, такъ и тѣхъ преимуществъ, которыми онъ пользовался, благодаря женѣ. Лукреція прожила счастливо цѣлый годъ съ своимъ мужемъ въ Пезаро, вдали отъ блеска папскаго двора, довольствуясь сравнительно бѣдной обстановкой. Поэтому переселеніе въ замомъ св. Ангела не могло особенно тяготить ее, тѣмъ болѣе, что она привыкла исполнять во всемъ волю папы, вѣрить въ святость его призванія и признавать справедливымъ все, что дѣлалъ и рѣшалъ Александръ VI.
Между тѣмъ, папа сильно тяготился своимъ унизительнымъ положеніемъ, въ которомъ видѣлъ паденіе своего папскаго авторитета. Но онъ не терялъ надежды на свою счастливую звѣзду и разсчитывалъ, что свойственная ему изворотливость и на этотъ разъ поможетъ ему выйти изъ затруднительныхъ обстоятельствъ, какъ это бывало прежде во многихъ другихъ случаяхъ. Присутствіе Адріаны Орсини и Юліи Фарнезе было дли него большимъ утѣшеніемъ, тѣмъ болѣе, что онъ не могъ жить безъ дамскаго общества. Онъ былъ вполнѣ увѣренъ въ преданности этихъ двухъ синьоръ, которыя теперь составляли его семью, и зналъ, что онѣ чувствуютъ къ нему такое безграничное уваженіе, что ничто на свѣтѣ не заставитъ ихъ найти что либо дурное въ его распоряженіяхъ.
Въ это время сынъ папы, Чезаре Борджіа, зорко наблюдалъ за личностями, которыя выступали на арену историческихъ событій. Соотвѣтственно своему характеру онъ привыкъ смотрѣть на весь міръ съ точки зрѣнія собственной выгоды, и поэтому заранѣе выискивалъ средства, чтобы проложить себѣ путь въ почестямъ и богатству, съ помощью предстоящей войны.
Замѣчательно, что ни самъ папа, ни его приближенные не понимали характера Чезаре, который, впрочемъ, имѣлъ всѣ внѣшнія данныя, чтобы расположить въ свою пользу людей и ввести ихъ въ заблужденіе. Одна Ваноцца Катанеи чувствовала инстинктивное отвращеніе къ своему сыну и видѣла въ немъ демона, ниспосланнаго судьбой, чтобы наказать домъ Борджіа за его преступленія. Чезаре слѣдилъ за своимъ отцомъ глазами Аргуса, и какъ только замѣчалъ, что кто нибудь заслужилъ милость папы, то употреблялъ всѣ средства, чтобы удалить его. Папа все болѣе и болѣе становился послушнымъ орудіемъ въ рукахъ своего сына и въ глубинѣ души трепеталъ передъ нимъ, какъ рабъ передъ господиномъ.
Чезаре Борджія отличался представительной наружностью и гигантской силой. Благодаря испанскому происхожденію фамиліи Борджіа, въ Римъ внесено было много новыхъ обычаевъ. Между прочимъ введенъ былъ здѣсь и бой быковъ. На огороженной со всѣхъ сторонъ площади, передъ Ватиканомъ, Чезаре убилъ однажды шестерыхъ разъяренныхъ быковъ, противъ которыхъ онъ сражался верхомъ на лошади. Первому изъ нихъ онъ отрубилъ однимъ ударомъ голову и привелъ этимъ въ удивленіе весь Римъ. Но кромѣ физической силы Чезаре настолько же прославился своей необузданностью. Такъ, напримѣръ, онъ возненавидѣлъ повѣреннаго своего отца, Піеретто, и закололъ его подъ мантіей папы, гдѣ этотъ искалъ спасенія, такъ что кровь брызнула въ лицо его святѣйшества.
Папа всегда обращалъ особенное вниманіе на слова Чезаре, который, пользуясь этимъ, далъ лукавый совѣтъ своему отцу пожертвовать всѣмъ, чтобы, по крайней мѣрѣ, въ глазахъ свѣта сохранить свое папское достоинство. Вслѣдствіе этого, переговоры съ непріятелемъ приняли миролюбивый характеръ и вскорѣ постановлены условія, на которыхъ рѣшено было заключить миръ. Король далъ торжественное обѣщаніе обращаться съ папой, какъ съ другомъ и союзникомъ и поддержать всѣми способами его папскій авторитетъ, но при этомъ требовалъ сдачи важнѣйшихъ крѣпостей; и сверхъ того, чтобы Чезаре Борджіа въ продолженіи четырехъ мѣсяцевъ находился при французской арміи въ качествѣ заложника. Всѣ эти условія были приняты.
Затѣмъ, папа покинулъ замокъ св. Ангела и отправился въ Ватиканъ, гдѣ король Карлъ VIII долженъ былъ предстать передъ священнымъ главой церкви.