Этотъ пріемъ былъ устроенъ со всею пышностью, какую только могъ выказать папскій дворъ. Король и всѣ его придворные собрались въ большой-залъ Ватикана. Вслѣдъ затѣмъ появились кардиналы въ полномъ составѣ и весь придворный штатъ папы, послѣ чего камфаріи внесли на плечахъ Александра VI на великолѣпномъ позолоченномъ креслѣ, во всѣмъ папскомъ облаченіи, съ драгоцѣнной тіарой на головѣ. По обѣимъ сторонамъ слуги несли огромныя опахала изъ павлиныхъ перьевъ. Когда камфаріи опустили папское кресло и поставили подъ балдахиномъ, подошелъ король и, преклонивъ колѣна, поцѣловалъ ногу папы; его примѣру послѣдовала вся свита, состоящая изъ знатнѣйшихъ рыцарей. Два духовныхъ лица, находившихся въ свитѣ короля, и епископъ д'Амбуазъ поднесли папѣ кардинальскую шапку, послѣ чего, присутствующій при этой церемоніи нотарій составилъ о ней подробный актъ.
Такимъ образомъ, папа по внѣшности снова достигъ своей полной духовной власти, а Чезаре Борджіа, который больше всего способствовалъ мирному соглашенію между папой и королемъ, получилъ возможность изучить вблизи военное искусство французовъ въ продолженіи тѣхъ мѣсяцевъ, когда онъ оставался въ ихъ войскѣ, въ качествѣ заложника.
Французы, какъ мы упоминали выше, почти безпрепятственно переходили съ одного мѣста на другое, такъ что къ нимъ можно было вполнѣ примѣнить насмѣшливое замѣчаніе папы Александра VI, что "они побѣдили Италію мѣломъ и деревянными шпорами". Дѣйствительно, вездѣ, гдѣ появлялись французы, они дѣлали значки мѣломъ на тѣхъ домахъ и магазинахъ съ провіантомъ, на которыхъ хотѣли наложить запрещеніе, а солдаты угоняя лошадей и муловъ, за неимѣніемъ металлическихъ шпоръ, привязывали въ пяткамъ куски дерева.
Единственно, что смущало всѣ партіи и ставило ихъ въ затруднительное положеніе, это былъ недостатокъ въ наличныхъ деньгахъ, вслѣдствіе чего лихоимство болѣе чемъ когда либо процвѣтало въ Италіи.
Евреи, благодаря своей осторожности и умѣнью пользоваться обстоятельствами, устраивали выгодныя сдѣлки, давая деньги взаймы за высокіе проценты. Богатство ихъ могло вдесятеро увеличиться по окончаніи войны, но пока непріятель былъ въ странѣ, они находились подъ гнетомъ вѣчнаго страха, что какой либо партіи вздумается поднять вопросъ объ изгнаніи ихъ изъ страны, съ цѣлью отнять у нихъ все имущество. Поэтому, въ виду своей личной безопасности, они были постоянно на сторожѣ и приняли всѣ мѣры, чтобы шпіоны или измѣнники не прокрались въ ихъ жилища, съ цѣлью собрать свѣдѣнія о скрытыхъ въ нихъ сокровищахъ.
Разъ вечеромъ, въ пятницу, вскорѣ послѣ прибытія французовъ въ Римъ, появился пожилой человѣкъ у желѣзныхъ воротъ, замыкавшихъ Гэтто, и просилъ впустить его въ еврейскій кварталъ. Онъ былъ настолько взволнованъ, что не могъ скрыть своего нетерпѣнія, и этимъ возбудилъ подозрѣніе еврейскаго привратника, который въ первую минуту на отрѣзъ отказался отворить ему калитку. Хотя незнакомецъ, по видимому, зналъ еврейскіе обычаи и черты лица его ясно показывали, что онъ принадлежитъ къ избранному народу, но это не могло служить ручательствомъ въ его благонадежности. Поэтому привратникъ не рѣшился впустить его безъ разрѣшенія старшинъ, тѣмъ болѣе, что начинался шабашъ, и въ это время предписана была двойная осторожность. Незнакомецъ говорилъ, что Гэтто его родина, что онъ всѣмъ извѣстный врачъ Исаакъ Іэмъ; но эти увѣренія не произвели никакого впечатлѣнія на привратника, который молча удалился, чтобы призвать старшинъ.
Наконецъ эти явились и были не мало удивлены, когда увидѣли знаменитаго врача, пропавшаго безъ вѣсти, послѣ постигшаго его ужаснаго несчастія. Хотя онъ сильно постарѣлъ и измѣнялся, но его легко было узнать по чертамъ лица и голосу, такъ что для старшинъ не могло быть никакого сомнѣнія въ томъ, что передъ ними стоитъ прежній Исаакъ Іэмъ. На ихъ вопросъ: откуда онъ явился, такъ неожиданно? Исаакъ отвѣтилъ, что долго странствовалъ по свѣту безъ опредѣленной цѣли и теперь прибылъ въ Римъ съ французской арміей, подъ покровительствомъ храбраго рыцаря де Торси.
Старшины еврейской общины просили Исаака подождать еще немного, пока они не вернутся въ свои дома. Послѣ этого, привратникъ впустилъ его въ Гэтто, съ которымъ у него было связано столько дорогихъ воспоминаній. Трудно передать словами тѣ чувства, какія охватили его душу при видѣ знакомыхъ мѣстъ, гдѣ онъ прожилъ много лѣтъ, счастливый и довольный, среди своей семьи, не смотря на всѣ преслѣдованія, которымъ онъ подвергался, наравнѣ съ своими единовѣрцами. Онъ медленно шелъ по улицѣ, сложивъ руки на груди; губы его бормотали одну изъ тѣхъ молитвъ сыновъ Израиля, въ которыхъ выражается ихъ безусловная покорность воли Божіей.
Глазамъ Исаака предстала та же картина, которую онъ видѣлъ столько разъ въ своей жизни наканунѣ шабаша. Вездѣ у дверей домовъ сидѣли люди, женщины были большею частью въ бѣлыхъ платьяхъ и въ праздничныхъ украшеніяхъ; всѣ казались веселыми и довольными, потому что въ эти торжественные часы каждый старался забыть свои мелочныя, будничныя заботы и думать только о Богѣ и своей семьѣ. Исаакъ видѣлъ группы мужчинъ, женщинъ и дѣтей, сидѣвшихъ вмѣстѣ; и имъ все болѣе и болѣе овладѣвало нетерпѣніе. Гдѣ его жена Лія? Жива ли она? Этотъ вопросъ не разъ готовъ былъ сорваться съ его губъ; но онъ такъ боялся отвѣта, что не рѣшился произнести вслухъ своей жены. Между тѣмъ, въ душѣ его снова шевельнулся слабый отблескъ надежды, которая воскресла въ немъ въ послѣднія недѣли, вмѣстѣ съ пробужденіемъ къ новой жизни.
Онъ подошелъ къ своему дому и обомлѣлъ отъ радостнаго испуга, когда увидѣлъ женщину, одѣтую въ бѣлое платье, которая сидѣла у дверей, сложивъ руки на колѣняхъ. Онъ узналъ въ ней свою жену.