В станицу Андрей приехал, когда было уже темно. Потонувшая в снегу, она казалась вымершей. Лишь в редких избах светились слабые огоньки, да кое-где глухо тявкали собаки. Миновав станичное правление, путники свернули на тихую улочку. Пустив лошадей шагом, они подъехали к небольшому домику Христины.
На стук вышел отец девушки и, узнав Андрея, стал торопливо открывать ворота.
— Милости просим. Давненько не были у нас, — сказал он, помогая обметать снег с тулупа Фурсова. — Пойдем в избу.
Христина с матерью пили чай. Увидев Андрея, девушка выскочила из-за стола и с сияющим лицом подала ему руку.
— Андрюша!
После шумных свадебных дней в Марамыше с беспробудным пьянством гостей, бесшабашной гонкой на лошадях, Андрей впервые почувствовал то душевное спокойствие, которого ему недоставало за последние дни.
За чаем он рассказал все семейные новости. Принимая стакан от Христины, он коснулся ее пальцев и на миг задержал их в своей руке. Лицо девушки покрылось румянцем. Взглянув украдкой на родителей, которые были заняты разговором с возницей Фирсова, она погрозила Андрею пальцем. Тот улыбнулся и долго не спускал глаз о любимой девушки.
После чая Христина увела своего гостя в горенку. Плотно прикрыла дверь и, подойдя к нему ближе, протянула руки.
— Андрей!
Тот порывисто обнял ее и, прошептав чуть слышно: