— Христина Степановна? — он вопросительно посмотрел на девушку.
— Да, — ответила удивленная Христина.
— Можно присесть? — и, не дожидаясь согласия хозяйки, опустился на стул. — Я жалею, что не был знаком с вами раньше. Моя фамилия Елеонский, Никодим Федорович.
— Слушаю вас, — девушка насторожилась.
Гость сразу перешел к делу.
— Вот что, уважаемая. Как близкий друг дома Фирсовых, я считаю своей обязанностью осведомиться насчет писем от Андрея Никитича, — и, помолчав, Никодим добавил: — Старик Фирсов беспокоится, что нет известий от сына.
— Какое отношение это имеет ко мне? — спросила Христина.
— Дело в том, что мой патрон, зная ваши отношения к его сыну, поручил мне справиться, нет ли от него писем.
— Странно. — Христина внимательно посмотрела на гостя. — Я хорошо знаю, что Фирсов-отец никогда не питал нежных чувств к старшему сыну и, по-моему, его судьба ему безразлична.
«С этой девицей надо быть начеку», — подумал расстрига и поднялся со стула. — Вот что, — сказал он грубо, — мне известно, что вы держитесь крамольных взглядов, не одобряете существующий порядок. Более того, — возвысил он голос, — вы несете хулу на царствующий дом, и помните, — Никодим слегка постучал пальцами по столу, — что все это может кончиться для вас плохо.