— Устиньюшка, попой-ко нас чайком, — обратился он к девушке и вернулся к гостям.
— Значит, ты, Ларя, считаешь, что организация «рабочей группы» при военно-промышленном комитете даст нам возможность контролировать производство, улучшит положение рабочих? — спросил Русаков пожилого рабочего, продолжая начатый на улице разговор.
— Видишь ли, Григорий Иванович, — отвечая хозяину, заговорил Илларион, — организация «рабочей группы» при комитете поднимет дух рабочих. Если на нашем кожевенном заводе уполномоченными будут свои же рабочие, то ясно, что производительность труда увеличится, а с ней и заработная плата. Так я говорю, Вася? — обратился Илларион к своему молодому товарищу.
— Ясно, — поддакнул тот.
— Нет, товарищи, не совсем ясно, — вмешался в разговор Русаков. — Вот ты, Ларя, говоришь, что если у нас будут свои уполномоченные, это поднимет дух рабочих и производительность труда пойдет в гору. Это верно, но кому это нужно? — И, отвечая на вопрос, Григорий Иванович продолжал с жаром: — Все это нужно вашим хозяевам, все это нужно царскому правительству для ведения позорной войны. Все это нужно капиталистам для того, чтобы сильнее затянуть петлю на шее рабочего. Ведь поймите, если мы будем увеличивать выработку, мы тем самым будем укреплять положение капиталистов.
Поймите и то, что это только видимое повышение заработной платы. Ведь хозяин никогда не будет обеспечивать рабочего так, чтоб он мог восстановить силы, затраченные на производство продукции сверх обычной нормы. Ясно?
— Тоже ясно, Григорий Иванович, но очень уж трудно живется, — заметил молодой рабочий.
— Вася, если сейчас тебе трудно, то поверь мне, что если капиталисты выиграют войну, нам будет еще труднее.
— Что советуешь? — спросил Русакова Илларион.
— Нужно бойкотировать выборы «рабочих групп», — сказал тот твердо. — Не поддаваться на меньшевистскую удочку. Вредное это дело, ненужное.