Когда работа была сделана, Федор, потоптавшись в нерешительности у порога, спросил несмело:
— Григорий Иванович, к тебе за советом. Видишь ли, какое дело… — Лоскутников отвел глаза в сторону.
— Говори, Федор, я тебя слушаю, — подбодрил его Русаков.
— Видишь ли, — замялся вновь старик, — замечаю я, что сноха льнет к пленному.
— Ну так что же? Пленный, может быть, не по своей охоте на войну пошел. Не беда.
— Да ведь он врагом считается.
— Неправда, — заговорил спокойно Русаков, — неправда, Федор, как тебя по батюшке?
— Терентьевич, — подсказал тот.
— Федор Терентьевич, враг тот, кто послал его на войну. При чем здесь Иван? — глаза ссыльного в упор посмотрели на крестьянина.
— Люди будут осуждать, — вздохнул Федор.