Григорий Иванович сидел в небольшой комнатушке и что-то писал. Завидев на пороге матроса, он пригласил его войти.
— Садись!
Русаков отложил бумагу. Федотко шагнул к столу и, вытянувшись во фронт, козырнул:
— Младший канонир Балтийского флота Федот Осокин явился в ваше распоряжение.
Русаков поднялся из-за стола.
— Федот, да ты ли это? Прости, братец, я ведь тебя не узнал, — воскликнул он радостно и, обняв матроса, похлопал его по плечу. — Возмужал, да и вид-то у тебя боевой, коммунист?
— Я ведь, Григорий Иванович, коммунистом стал, когда еще плавал на «Отважном». Давай теперь работу. Не терпится.
— Это хорошо, что тебе не сидится дома. Но только вот что, — лицо Русакова стало озабоченным. — Придется тебе эти воинские доспехи снять, — потрогал он рукой пулеметную ленту, — да гранаты спрячь в надежном месте. Пригодятся потом. Епиху с Осипом видел?
— Так точно, — козырнул Осокин, — вчера маленько гульнули.
Федот виновато опустил глаза.