— Заела мой век, хватит, нажилась, — говорил он расстриге.
Проезжая однажды по Дворянской улице, молодой Фирсов увидел афишу, извещавшую зауральцев о гастролях певицы Сажней. Вечером он встретился с Элеонорой и на следующий день, вручив озадаченному импрессарио значительную сумму денег, увез певицу к себе.
Никита, услышав о любовнице сына, пришел в ярость. Потрясая здоровой рукой, он в исступлении кричал на молчаливо стоявшего Сергея:
— Для кого наживал?! А? Чтоб ты со своей арфисткой профурил. Жену богоданную бросил?
— Не богом данную, а тобой, — зло ответил Сергей и стал бесцельно смотреть в окно.
— Молчать! Щенок!
Молодой Фирсов медленно повернулся от окна и посмотрел на отца тяжелым, ненавидящим взглядом.
Никита, точно ожидая удара, натянул одеяло на голову.
«Аспид и василиск», — подумал он в страхе.
Прислушиваясь, как затихают шаги Сергея в соседней комнате, Никита рванул ворот рубахи и, задыхаясь, едва слышно произнес: