Сергей окончательно махнул рукой на жену.
Развязка пришла неожиданно. В августе, когда он уехал с Элеонорой на ближайшую ярмарку, Дарья повесилась. Хоронили ее скромно. За гробом шла Василиса Терентьевна, Стафей и несколько старушек. Когда на могиле вырос холмик, глухонемой припал к свежей земле и долго лежал неподвижно. Утром он собрал свои пожитки и ушел неизвестно куда.
Настал октябрь. Улетели птицы, стало неуютно, пасмурно. Крупные капли дождя неторопливо стекали с окон. Никита, кутаясь в халат, сидел в глубоком кресле, напоминая старую нахохлившуюся птицу в опустевшем гнезде.
Глава 40
В степи было неспокойно. Начались стычки между комитетчиками и фронтовиками.
В Качердыке станичный исполком, где засели богатые казаки, пытался обезоружить местных коммунистов. Дело дошло чуть не до драки. Не лучше было и в Зверинской. Сила Ведерников, пользуясь тем, что значительная часть фронтовиков была в эскадроне Шемета, который находился в Марамыше, стал притеснять их семьи. Отдельные вооруженные группы казаков, стоявших за Советскую власть, скрывались по глухим заимкам. Нужно было их собрать и придать им единство действия и обеспечить политическим руководством. Это дело было поручено Русакову. Посоветовавшись с членами Укома, Русаков решил взять с собой Осокина.
Матрос давно просился в «штормовую непогодь». Епифан Батурин находился где-то в Становской волости по заданию Укома. Он сколачивал в селах и деревнях боевые дружины.
Обстановка в стране была тревожной. После июльской демонстрации в Петрограде назревали открытые бои с контрреволюцией. Корниловское восстание открыло глаза многим, кто еще верил в «демократию» Керенского. Ряды большевиков Зауралья пополнялись. За батраками и крестьянской беднотой потянулись и середняки. В селах Закамалдиной и Растотурском, где в Советы пролезли кулаки и их прихлебатели, дело дошло до открытой стычки. Поднималась и беднота Черноборья и Станового. В Зауралье, как и по всей стране, назревали крупные политические события.
Сила Ведерников с помощью сотника Пономарева отнял у донковцев сено, которое они накосили на лугах богатых казаков.
— В даровые работнички попали, — глядя на длинный ряд донковских подвод с сеном, потянувшихся с лугов к станице, злорадствовал Ведерников. Возле каждого воза ехал вооруженный казак из сотни Пономарева.