— Этапные? — спросил он небрежно и, не дожидаясь ответа стражника, кивнул головой на дверь: — Веди! Пакет передай дежурному, — бросил он стражнику, пытавшемуся из-за пазухи вытянуть какую-то бумагу.
Через полчаса ссыльных вызвали к приставу.
— Вы подождите, — сказал он девушке, которая шагнула в кабинет вместе со своим товарищем.
Осторожно сняв сургучную печать, пристав углубился в бумаги, бросая порой взгляд на стоявшего перед ним мужчину.
— «Григорий Иванович Русаков, возраст 30 лет, осанка свободная, шаг крупный, — рассматривая регистрационную карточку ссыльного, бормотал он про себя. — Рост один метр 70 сантиметров, местожительство — город Николаев, профессия — слесарь». Тэк-с, дальше что? — Пробежав глазами карточку, пристав отложил ее в сторону и принялся читать решение суда.
— М-да, — промычал он неопределенно. — «За участие в политической стачке отбыл тюремное заключение. Приговорен дополнительно к пяти годам ссылки». Тэк-с. Член Российской социал-демократической рабочей партии, большевик. Ясно. — Сунув бумаги в ящик, пристав поднялся на ноги.
— Эти штучки у нас не пройдут, — покрутил он в воздухе пальцем. — У марамышских мужичков революционеры не в почете. Шалишь, брат, это вам не пролетариат. Здесь для вас, выражаясь высоким стилем, — нива бесплодная. Да-с. Паламарчук!
В дверях показался надзиратель.
— Оформите прибывшего, — распорядился и кивнул головой Русакову. — Можете итти.
Ссыльный круто повернулся спиной к приставу и твердым шагом вышел из кабинета.