— А обитель-то не тово, дрянная.

Взгляд Никодима скользнул по сырым стенам, где ползали мокрицы, и остановился на окне. Через решетку в сером сумраке рассвета виднелся пустырь, за ним пологий берег реки Уй. Дальше шла степь, на которой изредка маячили юрты приехавших на ярмарку казахов.

— Из-за чортова мухамета сиди теперь, — пробурчал он сердито и, перешагнув через спавшего Сергея, подошел к окну. — Попробовать разве? — Упершись ногой в стену, Никодим потянул к себе железные прутья. — Крепко сидят, не скоро выворотишь, — и, заметив в правом косяке окна слегка выдававшийся толстый кузнечный гвоздь, к которому была прикреплена основа решетки, расстрига уцепился за железные прутья и рванул ее.

В тот же миг он кубарем скатился с нар.

— Не могут решетки сделать, черти, как следует, — поднявшись на ноги, он потер ушибленное колено.

Проснувшись от шума, Сергей приподнял голову.

— Что случилось?

— Ничего, вылазить пора, — ответил спокойно Никодим и показал взглядом на пустой пролет окна.

В полдень, проходя по ярмарочным рядам, они неожиданно встретили Бекмурзу.

— Начальник, который хотел мало-мало кулаком мне давать, к нему на квартир ходил, сто рубля платил, потом оба каталашка вам ездил — нет, номер ездил — нет, куда девался, не знам, — сказал он весело своим друзьям.