За оградой, на опушке леса, виднелось несколько ветхих избушек, где жили толстопятовские работники.
Дорофей встретил гостей радушно.
— Уж не обессудьте, — говорил он, поглаживая бороду. — Живем в степи, добрых людей видим редко, чем богаты, тем и рады. — Сергей с любопытством рассматривал потолок и стены, расписанные яркими красками каким-то проезжим маляром.
— Семья у меня небольшая, — продолжал хозяин, — сам да старуха, Агриппиной зовут, да дочка Феония. Только не дал бог ей счастья. Маленькую роняли с крыльца, теперь с горбом ходит, — вздохнул он, — да и, признаться, умишком-то не богата. — Дорофей побарабанил пальцами по столу и, заслышав скрип двери, оглянулся. — Да вот и она сама.
Из-за косяка выглянуло бледное с синими прожилками лицо горбуньи. Хихикнув, девушка скрылась. Вошла жена Дорофея, высокая, худая женщина с мрачным лицом. Молча поклонившись гостям, она стала собирать на стол.
— Хозяйство, слава те восподи, немалое. Одних работников держу осемнадцать человек. Из переселенцев, рассейские, всех обуть, одеть надо, а начнешь на работу посылать, — хлеба, говорят, дай. А где я им его напасусь. Ну и стряпают бабы с лебедой да с отрубями. Едят, слышь ты, — обрадованно закончил он. — Присаживайтесь к столу, — пригласил он гостей.
— С дорожки-то по маленькой выпить надо, — выбивая пробку, он хлопнул бутылкой о ладонь и налил рюмки.
Агриппина поставила пироги с капустой и свиное сало. Сергей после рюмки водки с аппетитом принялся за еду. Не отставал и Никодим.
— Добавь-ко, — мотнул Дорофей жене. Та вынесла из чулана большой, чуть розоватый кусок сала и, разрезав его на мелкие части, поставила на стол.
— А добренькое у тебя сало, Дорофей Петрович, — сказал Никодим хозяину.